Проблема обнаружилась за двенадцать минут до открытия проката.
— У нас двадцать три левых конька, — сказала Лариса Сергеевна.
— А правых?
— Семь.
Гоша посмотрел на стойку.
— Это невозможно.
— Прекрасно. Значит, мы быстро закончим.
Лариса Сергеевна заведовала прокатом роликов в крытом спортивном центре и умела говорить так, будто любое несчастье просто неправильно подписано.
На самом деле роликовых коньков было гораздо больше тридцати. Они стояли на сушильном стеллаже в два ряда: чёрные, серые, красные, размеры от тридцать третьего до сорок второго. Вчера вечером прокат закрывали после школьного соревнования, всё вымыли, обработали и оставили сушиться.
Утром кто-то собрал пары.
Вот тут и началась катастрофа.
— Почему ты решила, что левых двадцать три? — спросил Гоша.
Лариса Сергеевна подняла один ролик.
— Потому что застёжка снаружи. И ещё потому, что на внутренней стороне написано «L».
— Убедительно.
Через двенадцать минут должна была прийти группа из летнего лагеря. Гоша вообще-то пришёл за своими наколенниками, которые забыл вчера. Но теперь уходить было поздно: ему уже выдали коробку пластиковых клипс и вид человека, которому доверили государственную тайну.
— Собираем пары по размеру, — сказала Лариса Сергеевна.
Они начали.
Тридцать шестой левый. Тридцать шестой левый. Ещё тридцать шестой левый.
— Они размножаются, — сказал Гоша.
— Не отвлекай их.
На нижней полке нашёлся один правый тридцать шестой, но у него были зелёные шнурки, а у левого — оранжевые.
— Шнурки можно поменять.
— Можно. Но сначала поймём, что случилось.
Гоша заглянул за стеллаж. Там стояла пластиковая тележка с надписью «ПОСЛЕ МОЙКИ». В ней лежали ролики. Много.
Все правые.
— Лариса Сергеевна.
— Я занята.
— Я нашёл вторую половину человечества.
Она подошла, посмотрела в тележку и закрыла глаза.
— Семь минут.
— Зато правые существуют.
— Это уже прогресс.
Они стали собирать пары. И тут выяснилось, что просто взять левый и правый одного размера недостаточно. У части роликов колёса были жёсткие, для быстрого катания, у части — мягче, для начинающих. На пятке стояли маленькие цветные метки. Синие к синим, жёлтые к жёлтым.
Гоша поставил рядом два тридцать восьмых.
— Размер одинаковый. Цвет одинаковый. Всё?
Лариса Сергеевна покрутила колёса.
Одно вращалось долго и тихо. Второе остановилось почти сразу.
— Подшипник после мойки тугой. Этот пока в ремонт.
— Всё сложнее, чем носки.
— Ты давно не видел мой ящик с носками.
До открытия оставалось пять минут.
Они работали уже не разговаривая. Левый — правый. Размер. Цвет метки. Колёса. Застёжка. Пара на полку.
Потом пришёл Славик, дежурный по залу, с большой кружкой чая.
— Доброе утро. А чего вы на полу?
Лариса Сергеевна медленно выпрямилась.
— Славик. Ты вчера собирал ролики после сушки?
— Я.
— Как?
— Очень аккуратно. Левые на стеллаж. Правые в тележку.
Наступила тишина.
Гоша спросил:
— Зачем?
Славик отпил чай.
— Чтобы не перепутать.
Лариса Сергеевна посмотрела на Гошу.
— Видишь? Система была.
— Просто система не дошла до утра.
Славик поставил кружку.
— А что, сегодня группа?
В этот момент за стеклянными дверями показались дети в одинаковых жёлтых панамах.
— Уже нет, — сказала Лариса Сергеевна. — Сегодня стихийное бедствие.
Первые десять человек получили ролики вовремя. Один мальчик попросил тридцать девятый, потом сказал, что ему жмёт, потом выяснилось, что дома он носит сорок первый. Девочка в зелёной футболке захотела только красные. Красных её размера не было. Она подумала и согласилась на серые, если ей дадут красный шлем.
Гоша выдавал защиту.
— Локти?
— Есть.
— Колени?
— Есть.
— Запястья?
— А это зачем?
— Чтобы потом не объяснять маме, почему ты решила тормозить ладонями.
Лариса Сергеевна кашлянула.
— Гоша.
— Я вежливо.
Через двадцать минут все катались. На стойке оставались три неполные пары, один ролик с тугим колесом и один сорок второй, у которого отвалилась петля для переноски.
Славик принёс отвёртку.
— Я могу помочь.
— Можешь, — сказала Лариса Сергеевна. — Для начала напиши на тележке не «После мойки», а «Правые после мойки».
— А если там будут левые?
— Тогда сотри «правые».
— Очень гибкая система.
Гоша нашёл свои наколенники под кассой. Можно было уходить, но ему стало интересно, как сделать так, чтобы завтра двадцать три левых снова не объявили независимость.
У проката были пластиковые номерные бирки. Обычно номер висел только на одном ролике из пары. Гоша предложил поставить одинаковый номер на оба.
— Тогда после сушки не надо помнить, какой к какому, — сказал он. — Просто ищем две семнадцатые, две восемнадцатые и так далее.
— А если размер совпадает, а модель разная? — спросил Славик.
— Номер пары это решает.
— А цвет?
— Тоже.
Лариса Сергеевна достала коробку бирок.
— Хорошо. Но нумеровать будешь ты, раз придумал.
Гоша посмотрел на часы.
— Мне вообще-то домой надо.
— Конечно. После сорок шестой пары.
К обеду у каждого комплекта был свой номер. На стеллаже появились три секции: «сохнет», «готово», «ремонт». Тележку Славик всё-таки подписал. Получилось: «ПРАВЫЕ ПОСЛЕ МОЙКИ — ЕСЛИ ОНИ ТАМ».
Лариса Сергеевна прочитала.
— Избыточно.
— Зато честно.
На следующий день Гоша зашёл проверить систему. На стеллаже ровными парами стояли ролики: 12, 13, 14, 15.
Возле шестнадцатой пары лежал один левый.
Гоша поднял брови.
Славик высунулся из подсобки.
— Не начинай. Правый на ноге у Ларисы Сергеевны. Она проверяет подшипник.
Из-за двери донеслось:
— И он отлично едет!
Гоша поставил левый ролик обратно.
На всякий случай — в секцию «готово».