— Не трогай эту миску, — сказала тётя Лена.
Кирилл уже держал над миской ладонь.
— Я только хотел посмотреть.
— На тесто смотрят глазами.
— А если глазами не видно, насколько оно мягкое?
— Тогда зовут пекаря.
— Я позвал.
— Я пришла.
Так начиналось почти каждое утро в маленькой пекарне у рынка. Но в это воскресенье всё было важнее обычного: к полудню на площади открывался летний праздник, и тётя Лена обещала привезти туда шестьдесят круглых хлебов с хрустящей коркой.
В шесть утра в пекарне было прохладно. В семь включили обе печи. В восемь пришёл кондитер из соседнего цеха и поставил вариться огромную кастрюлю сиропа. В половине девятого Кирилл заметил, что тесто в первой кадке поднялось до самой крышки.
— Лена.
— Что?
— Оно убегает.
— Кто?
— Хлеб.
Тётя Лена обернулась и сразу перестала улыбаться. На поверхности теста вздувались крупные пузыри. Один лопнул и оставил блестящую ямку.
— Рано, — сказала она.
— Насколько рано?
Она посмотрела на часы.
— Часа на два.
Кирилл ожидал, что сейчас начнётся суета. Но тётя Лена выключила радио, открыла дверь в подсобку и сказала:
— Сначала выясним, что происходит. Если начать спасать неизвестно от чего, обычно получается спасать уже от собственного спасения.
— Это пекарская пословица?
— С этой минуты — да.
Они проверили весы, соль, дрожжи и воду. Всё сходилось. Тогда Кирилл поставил ладонь на металлический стол и тут же отдёрнул.
— Тёплый.
— Очень?
— Как батарея зимой.
Тётя Лена подняла термометр со стены. Двадцать девять градусов.
— Вот и наш беглец, — сказала она. — Вчера было двадцать два.
За стеной гудела вторая печь. Сироп у кондитера булькал так, будто собирался стать вулканом. В открытое окно почти не тянуло: на улице уже стоял жаркий августовский день.
— Значит, дрожжи едят быстрее? — спросил Кирилл.
— Примерно. Им тепло, они работают бодрее, тесто растёт быстрее. Но если оно будет расти сколько захочет, хлеб потом опадёт или станет кислым.
— Поставим всё в холодильник.
— Всё туда не влезет.
— Тогда в морозильник.
— И получим ледяные кирпичи.
— Вынесем на улицу.
Тётя Лена посмотрела в окно.
— Там тридцать один.
— Хорошо. Это был контрольный глупый вариант.
— Принят.
Они открыли дверь в каменную кладовую. Там хранились мешки с мукой, банки с семечками и ящики с изюмом. Кладовая была тесная, зато прохладная.
— Две кадки войдут, — сказал Кирилл.
— А у нас четыре.
— Значит, две спасаем холодом. А две печём раньше.
— Праздник откроется только через три часа.
Кирилл посмотрел на первую кадку.
— А если из них сделать не круглые хлебы?
Тётя Лена подняла брови.
— Продолжай.
— Тонкие лепёшки. Они быстрее пекутся. И если их потом завернуть в полотенца, они не успеют стать сухими.
— Почему именно лепёшки?
— Потому что у нас на столе восемь противней, а круглых форм только четыре. И ещё потому, что я вчера видел, как ты делала хлеб с маслом и травами, когда один батон порвался.
Тётя Лена некоторое время смотрела на него, потом подвинула к нему миску с оливковым маслом.
— Хорошо. Но праздник заказывал круглые хлебы. Мы не будем делать вид, что всё идёт по плану. Я позвоню организаторам.
Она позвонила. Кирилл слышал только её половину разговора.
— Да. Нет, печь исправна. Жарко в цехе, тесто идёт быстрее... Да, круглых будет меньше... Вместо части сделаем большие лепёшки с розмарином... Нет, бесплатно не надо, цена будет та же по весу... Хорошо, привезём пробную через сорок минут.
— Они сердятся? — спросил Кирилл.
— Они хотят кормить людей, а не любоваться формой хлеба. Это облегчает переговоры.
Началась настоящая работа. Две кадки перенесли в кладовую. Первую вывалили на смазанный стол, осторожно разделили широким скребком и разложили на противнях. Кирилл пальцами делал в тесте ямки, тётя Лена поливала маслом, посыпала крупной солью и розмарином.
— Слишком глубоко, — сказала она.
— Где?
— Вот здесь. Ты проткнул почти до противня.
— Исправить?
— Не надо. Запомнить.
Через двадцать минут первая партия была в печи. Тесто поднялось ещё раз, но уже там, где ему полагалось. По пекарне пошёл запах горячего масла и хлебной корки.
Кондитер заглянул из соседнего цеха.
— Что у вас случилось?
— Лето, — ответил Кирилл.
— Серьёзная поломка.
— Деталь сезонная.
Кондитер понюхал воздух.
— Если это поломка, я беру два куска.
— После приёмки, — строго сказал Кирилл.
Тётя Лена фыркнула и отвернулась к печи.
Пробную лепёшку отвезли на площадь на старом грузовом велосипеде. Вернулся курьер с пустой доской и запиской: «Берём. Нарезать крупно».
— Значит, победили? — спросил Кирилл.
— Пока нет. Посмотри на вторую кадку.
Она снова поднималась.
Они переставили её в кладовой ближе к холодной стене, а третью разделили на круглые заготовки раньше обычного. Теперь приходилось следить не по часам, а за самим тестом. Тётя Лена показала Кириллу простой приём: слегка нажать пальцем на поверхность.
— Если ямка сразу выпрямилась — ещё рано. Если медленно возвращается — пора. Если осталась и вокруг всё осело...
— Мы опять опоздали.
— Именно.
Кирилл проверял заготовки одну за другой. Через час он уже не спрашивал после каждого нажатия. Только один раз позвал тётю Лену, когда две буханки вели себя по-разному.
— Эта готова, а эта нет. Хотя их сделали одновременно.
— Потому что эта меньше, — сказала она. — В пекарне часы полезны, но хлеб их не читает.
К одиннадцати на стеллажах стояли двадцать восемь круглых хлебов и четыре огромные золотистые лепёшки. Оставалось испечь ещё две партии.
И тут погас свет.
Печи замолчали. Вентиляторы остановились. Сироп у кондитера перестал булькать.
Кирилл замер.
— Вот теперь можно паниковать?
— Десять секунд, — сказала тётя Лена. — Потом работаем.
Они досчитали до десяти.
Электричество вернулось на восьмой.
— Обидно, — сказал Кирилл. — Я не успел.
— В следующий раз.
Последняя партия вышла из печи за двадцать минут до открытия праздника. Хлеб погрузили в деревянные ящики, лепёшки завернули в чистые полотенца.
На площади организатор попробовал кусок, вытер пальцы салфеткой и спросил:
— А эти большие вы специально придумали?
Кирилл посмотрел на тётю Лену.
— Сегодня — да, — сказала она.
Через час круглые хлебы ещё лежали на прилавке, а лепёшек не осталось ни одной.
Кондитер пришёл с пустым бумажным пакетом.
— Я слышал, у вас был производственный эксперимент.
— Был, — сказал Кирилл.
— И образцов больше нет?
— Нет.
— Тогда эксперимент не воспроизводится.
Тётя Лена протянула ему маленький неровный кусок, который отложила утром.
— Один контрольный образец.
Кондитер откусил, подумал и сказал:
— Наука подтверждает.
Кирилл посмотрел на часы. Было только два часа дня. В пекарне снова стало жарко, и тесто для понедельника уже стояло не у печей, а в прохладной кладовой.