В королевском саду запрещалось гоготать.
Так было написано на табличке у ворот. Под табличкой сидел сторож в зелёной шляпе и слушал, как тихонько шуршат листья.
Однажды к воротам пришла девочка Дуня с тремя гусями. Гуси были её друзьями и отличались характерами: Беляк любил важничать, Плюша всё время хотела есть, а самый маленький, Клюк, боялся потеряться.
— Нам к королю, — сказала Дуня.
— По какому делу? — спросил сторож.
— Он пригласил нас на обед. Вчера на ярмарке я помогла ему найти корону.
Сторож посмотрел на гусей.
— В саду нельзя гоготать. Ни одного «га»!
— Они постараются, — пообещала Дуня.
Беляк гордо кивнул. Плюша проглотила травинку. Клюк прижался к Дуниному сапогу.
Они прошли по дорожке между розами. И тут за кустом что-то громко чихнуло.
— Апчхи!
Клюк от неожиданности выдал:
— Га!
Из роз выскочил садовник.
— Кто сказал «га»? Король велел соблюдать тишину! У нас сегодня очень важный гость.
Дуня извинилась и повела друзей дальше. Возле пруда Плюша увидела золотистые булочки на подносе. Она потянулась к ним клювом, но Дуня успела придержать её за шею.
— Это для гостей.
Плюша обиженно посмотрела на своё отражение. Отражение тоже выглядело голодным.
А за прудом стоял длинный стол. За ним сидел король в парадной мантии, рядом — высокий человек с серебряными усами. Усы у него загибались кверху, словно два крючка.
— Дуня! — обрадовался король. — Проходите! Знакомьтесь: это господин Суров, королевский посол. Он приехал из страны, где никто никогда не смеётся.
— Потому что смех мешает важным разговорам, — объяснил посол.
Король вздохнул. Он сам очень любил смеяться, но хотел быть вежливым с гостем.
Дуня села на край скамьи. Гуси устроились у её ног. Беляк вытянул шею так, будто тоже был послом. Плюша смотрела на пирог. Клюк спрятал голову под крыло.
Король поднял бокал с вишнёвым соком.
— Дорогой гость, желаю, чтобы наши страны...
В этот миг из-под стола выкатился круглый зелёный горошек. За ним — второй. Потом третий.
Горошины катились прямо к посольским сапогам.
Клюк увидел их первым. Он подумал, что это маленькие заблудившиеся яйца, и бросился спасать. Под столом раздался шорох, посол дёрнул ногой, а Клюк, перепугавшись, выскочил наружу вместе со скатертью.
На скатерти, как на санках, поехали тарелки, ложки и огромный пирог.
— Держите! — крикнула Дуня.
Беляк встал поперёк дорожки, расправив крылья. Плюша поймала пирог клювом за корочку. А Клюк, запутавшийся в скатерти, продолжал ехать прямо к пруду.
Дуня успела схватить его за лапу. Скатерть остановилась. Тарелки звякнули, но ни одна не разбилась.
Все замерли.
Плюша стояла с пирогом в клюве. Её глаза говорили, что такой удачи с ней ещё не случалось.
— Положи, — шепнула Дуня.
Плюша положила пирог на траву. На его верхушке остался отпечаток гусиного клюва.
Посол посмотрел на пирог. Потом на Плюшу. Его серебряные усы дрогнули.
— Хм.
Усы дрогнули ещё раз.
— Хм-хм!
И вдруг посол захохотал так громко, что с дерева вспорхнули воробьи.
— Вот это дипломатический приём! — выговорил он, утирая глаза. — У нас дома даже пироги ведут себя серьёзнее!
Король тоже засмеялся. Садовник, выглянувший из роз, прикрыл рот ладонью. Сторож у ворот снял зелёную шляпу и захихикал в неё.
— Значит, можно гоготать? — осторожно спросила Дуня.
— Сегодня можно, — сказал король. — И завтра, пожалуй, тоже.
— ГА-ГА-ГА! — обрадовался Беляк.
— Га! — пискнул Клюк.
Плюша промолчала. Она уже получила от повара кусок пирога с тем самым отпечатком клюва и была слишком занята.
На следующий день у ворот повесили новую табличку: «В королевском саду разрешается смеяться».
А ниже кто-то приписал мелкими буквами: «Гусям — после завтрака».