За час до открытия школьной выставки по кабинету технологии покатился деревянный шарик и стукнулся в ножку стенда.
Илья поднял его и нахмурился.
— Опять сам поехал.
На стенде стояла модель сортировочной линии: три наклонных лотка, рычажок и маленькие ворота из фанеры. Шарик должен был останавливаться перед воротами, пока Илья не нажимал кнопку. Но все утро он медленно уползал вправо, будто у пола было собственное мнение.
Учитель Сергей Павлович положил ладонь на край стола.
— Значит, стол стоит с уклоном. Ножки уже подложили?
— Две прокладки справа. Потом одну убрали. Потом снова положили.
— И каждый раз кажется ровно?
— Пока не запускаешь шарик.
Обычный строительный уровень был у электриков в актовом зале. Сергей Павлович достал из шкафа длинную прозрачную трубку, свернутую кольцом.
— Тогда возьмём водяной.
Илья видел такую вещь только однажды. Учитель налил в трубку подкрашенную воду, оставив оба конца открытыми.
— Смотри. Если концы держать вертикально, вода в них должна остановиться на одной высоте. Не потому, что трубка прямая. Она может хоть вокруг шкафа обойти. Вода сама показывает общий горизонт.
Они приложили концы трубки к двум противоположным углам стенда. Илья держал один, Сергей Павлович — другой.
— У меня по риске тридцать два, — сказал Илья.
— У меня тоже тридцать два.
— Значит, ровно.
Они отпустили шарик.
Шарик подумал секунду и снова покатился вправо.
— Очень убедительно, — сказал Илья.
Сергей Павлович присел рядом с ножками.
— Либо шарик кривой, либо мы измеряем не то.
Они попробовали второй шарик. Потом металлическую шайбу. Оба предмета медленно сползали к одному и тому же краю.
Илья снова взял трубку. Вода у его конца дрогнула и остановилась точно на риске.
— А если стол прогнулся посередине?
— Тогда края могли бы быть на одной высоте, а середина — ниже. Проверим крест-накрест.
Они проверили четыре угла. Все показания получались почти одинаковыми. Разница была меньше толщины карандашной линии.
Илья уже хотел предложить подложить под ножку ещё кусок фанеры и забыть про измерения, но заметил внутри прозрачной трубки маленькое серебристое пятно.
— Там воздух.
В изгибе трубки сидел пузырёк длиной примерно с ноготь. Когда Илья поднял кольцо выше, пузырёк медленно пополз по трубке и остановился в другом изгибе.
— Он мешает?
Сергей Павлович не ответил сразу.
— Давай не угадывать. Сделаем так, чтобы узнать.
Они положили оба конца рядом на одну полку. Если прибор работал правильно, вода должна была стоять на одной высоте. Сначала так и было.
Потом Илья поднял середину трубки, чтобы пузырёк оказался между концами. Уровень воды справа изменился почти на сантиметр.
— Вот он! — сказал Илья. — Пузырёк давит?
— Не совсем. Воздух сжимается легче воды. Когда пузырь заперт в изгибе, столбы жидкости уже не соединены как один непрерывный столб. Мы получили прибор, которому нельзя доверять.
Илья покрутил трубку.
— Значит, выпустить воздух.
Они отнесли её к раковине. Сергей Павлович долил воду медленно, а Илья держал трубку так, чтобы ни один изгиб не поднимался выше следующего. Пузырьки один за другим выскользнули наружу. Последний оказался упрямым: застрял у самой стенки и расплющился в овальное зерно.
— Поднять этот конец?
— Чуть-чуть. И постучи пальцем по трубке.
Пузырёк сорвался с места, добежал до края и исчез.
Они снова поставили оба конца рядом.
Ровно.
Подняли середину трубки.
Показания не изменились.
— Теперь можно верить, — сказал Илья.
Они вернулись к стенду. На этот раз разница между левым и правым краем была хорошо видна: почти семь миллиметров.
— Но пять минут назад было одинаково, — сказал Илья.
— Пять минут назад мы измеряли стенд неисправным прибором.
Они сняли лишнюю прокладку с одной ножки, подложили тонкую пластинку под другую и проверили снова.
Разница осталась три миллиметра.
Ещё одна пластинка.
Один миллиметр.
— Достаточно? — спросил Илья.
— Для выставочного стенда — да. Но сначала проверь то, ради чего всё затевалось.
Илья поставил деревянный шарик перед воротами.
Шарик остался на месте.
Он подождал.
Шарик не двигался.
— Работает.
Тут в кабинет вошла Лена из соседней команды. Она несла макет моста и выглядела так, будто мост уже успел её утомить.
— У вас уровень есть? У нас одна опора выше другой, а обычный уровень короткий.
Илья поднял прозрачную трубку.
— Есть. Только сначала проверим, нет ли пузырьков.
— Я вижу воду. Какие ещё пузырьки?
— Те, из-за которых мы полчаса делали вид, что стол ровный.
Лена поставила макет на верстак.
Илья уже собирался отнести один конец трубки к дальней опоре, когда заметил ещё одну странность. Уровень воды в его конце поднимался и опускался, хотя никто не двигался.
— Стойте.
— Что теперь? — спросила Лена.
Илья посмотрел вдоль трубки. Один участок лежал на полу, прямо под ножкой складного стула. Стул прижимал трубку, оставляя узкую плоскую полоску.
— Мы опять можем получить ерунду.
Сергей Павлович поднял стул.
Трубка расправилась.
— Хорошо заметил. Пережатый участок тоже мешает воде свободно перемещаться.
Илья провёл ладонью по всей длине трубки от одного конца до другого.
— Воздуха нет. Перегибов нет. Ничего не прижато.
— Теперь измеряйте.
У макета Лены разница оказалась почти два сантиметра. Они быстро нашли слишком толстую деревянную подкладку под дальней опорой.
К открытию выставки стенд Ильи стоял ровно. Сортировочная линия запускала шарики по одному, и ни один больше не пытался сбежать вправо.
Первым подошёл директор школы. Он посмотрел на прозрачную трубку, аккуратно подвешенную рядом со стендом.
— А это часть модели?
— Нет, — сказал Илья. — Это прибор, который сначала сломал нам все измерения, а потом помог всё исправить.
Сергей Павлович поднял бровь.
— Формулировка спорная.
— Хорошо. Прибор был исправный. Пузырёк был лишний.
Илья взял трубку за один конец, проверил её на просвет и повесил обратно так, чтобы в ней не было ни перегибов, ни зажатых участков.
На маленькой картонке рядом он написал: «Перед измерением проверь трубку».
А уже под этой строкой, мельче: «Особенно если до этого всё получилось слишком легко».