В свечной мастерской пахло мёдом, тёплым воском и мокрой верёвкой. Катя пришла туда после школы к тёте Вере, которая делала свечи для старого городского фонаря на площади. На субботу назначили вечерний праздник, и фонарщику нужны были шесть новых свечей — одинаковых, длинных и таких прямых, чтобы они не задевали стеклянные стенки фонаря.
Катя увидела их на деревянной рейке у окна и сразу поняла: одинаковыми они не были.
Первая выгнулась вправо, вторая — влево. Третья напоминала морковку. Четвёртая была почти прямая, но толстая у самого верха. Пятая стояла дугой. Шестая выглядела прилично, если не смотреть на нижнюю половину.
— Они так и должны быть? — спросила Катя.
Тётя Вера взяла одну свечу двумя пальцами и прокатила по столу. Свеча описала маленький круг.
— Если бы мы делали свечи для подсвечника, я бы сказала: переживём. Но в фонаре между свечой и стеклом всего два пальца. Кривая может нагреть одну стенку сильнее остальных.
До прихода фонарщика оставалось два часа.
Свечи делали старым способом: хлопчатобумажный фитиль много раз окунали в высокий сосуд с расплавленным воском. Каждый раз на нитке оставался тонкий слой. Потом свечу охлаждали и окунали снова. Так она росла понемногу, как сосулька наоборот.
— Почему же они согнулись? — спросила Катя.
— Вот это нам и надо понять, прежде чем делать новые, — сказала тётя Вера. — Иначе получим ещё шесть таких же.
Катя сняла фартук с крючка и стала рассматривать рейку, на которой висели фитили. Один крючок оказался чуть ниже других.
— Нашла!
— Проверим.
Они подвесили к каждому крючку по одинаковой металлической шайбе. Пять шайб оказались на одной высоте, шестая — ниже на сантиметр.
— Это объясняет одну свечу, — сказала тётя Вера. — А остальные?
Катя замолчала. Ей нравилось, что тётя Вера не соглашалась с первой удобной причиной.
Они разрезали самую кривую свечу вдоль. В середине белел фитиль. В нижней части он шёл почти по центру, потом приближался к краю.
— Нитка съехала, — сказала Катя.
— Когда?
Катя вспомнила, как утром рабочий стол стоял возле открытой двери. Из двора несколько раз тянуло холодом.
Они взяли два новых фитиля. Один натянули между крючком и маленьким грузиком. Второй оставили висеть свободно. Потом оба трижды окунули в воск.
Свободный фитиль после третьего слоя начал изгибаться. Натянутый остался прямым.
— Один ответ есть, — сказала Катя.
Но тётя Вера снова не стала торопиться.
— Посмотри на четвёртую. Она не согнута, зато сверху толще.
Катя поставила рядом высокий сосуд с воском и пустую банку такой же высоты. Когда тётя Вера опускала длинный фитиль, её рука невольно замедлялась возле края сосуда. Верхняя часть свечи дольше оставалась в горячем воске.
— Значит, если вытаскивать неровно, слой тоже получается неровный.
— Именно.
Они написали мелом на доске три пункта: «натянуть фитиль», «не ставить у двери», «опускать и поднимать с одной скоростью».
— Теперь делаем шесть? — спросила Катя.
— Сначала одну пробную.
Это было обидно. Катя уже представляла ряд идеальных свечей. Но пробную они всё-таки сделали.
Катя считала вслух до четырёх, пока фитиль входил в воск, и до четырёх, пока выходил. Тётя Вера следила, чтобы грузик внизу не касался стенки сосуда. После каждого окунания свечу вешали на дальнюю рейку, где не было сквозняка.
Через двадцать минут пробная свеча стала толщиной с палец.
Её положили на гладкую доску и прокатили.
Она проехала прямо.
— Теперь шесть, — сказала тётя Вера.
Работа пошла быстрее. Катя держала ритм, тётя Вера меняла свечи местами на рейке, чтобы ни одна не остывала слишком долго. На пятом круге Катя заметила, что одна свеча всё же начинает уходить в сторону.
— Стоп.
На нижнем грузике налип кусочек воска. Из-за него фитиль тянуло немного набок.
Катя сняла воск деревянной палочкой и снова подвесила фитиль.
— Хорошо, что увидела сейчас, — сказала тётя Вера.
Катя кивнула. Ещё утром ей казалось, что мастерство — это когда всё сразу получается правильно. Теперь она видела другое: мастерская была полна маленьких проверок. Прокатить. Сравнить. Подвесить. Посмотреть сбоку. Исправить до того, как ошибка станет толстой и заметной.
Когда пришёл фонарщик Пётр Никитич, на столе лежали шесть свечей.
Он не стал любоваться ими. Взял металлическое кольцо — такое же узкое, как отверстие внутри фонаря, — и по очереди пропустил через него каждую свечу.
Все шесть прошли свободно.
Потом он положил их на стол и прокатил ладонью.
— Вот теперь годятся.
Катя ждала похвалы, но Пётр Никитич вдруг поднял одну свечу и спросил:
— А эта почему на два миллиметра короче?
Катя быстро посмотрела на рейку. На одном крючке всё ещё висела та самая шайба, которую они использовали для проверки высоты.
Тётя Вера рассмеялась.
— Потому что мастера уже научились делать свечи прямыми, а считать до шести ещё учатся.
Катя тоже засмеялась. Они подрезали остальные пять до одной длины, собрали восковые обрезки в отдельную миску и отдали свечи фонарщику.
Вечером Катя пришла на площадь. В старом фонаре горели шесть ровных огоньков. Ни один не клонился к стеклу, и на каждой стенке лежал одинаковый тёплый отблеск.