Когда Ира увидела, что из газона выдвигается первая поливальная головка, она уже стояла внутри картонного города по щиколотку в его улицах.
— Виктор Андреевич! — крикнула она. — Они поднимаются!
Из травы с тихим щелчком показалась вторая чёрная трубка. Потом третья.
До включения воды оставалось, как Ира потом посчитала, меньше минуты.
На площади перед Домом архитектора шёл детский фестиваль. За два дня участники собрали большой макет будущего района: картонные дома, мостики из тонкой фанеры, парк из губок и проволочных деревьев. Ирин класс строил библиотеку с зелёной крышей. Макет занимал почти весь прямоугольный газон, потому что утром было сухо и организаторам показалось удобным поставить его именно там.
Организаторы не знали одного: газон поливался автоматически.
Ира узнала об этом случайно. Она полезла под стол искать упавший маркер и увидела среди травы маленький зелёный флажок с цифрой «4». Такой же флажок стоял возле дорожки. Рядом торчала круглая крышка с надписью «К-4».
— Это что? — спросила она у Виктора Андреевича, который отвечал за площадку.
Он присел, посмотрел и сразу перестал улыбаться.
— Зона полива. Четвёртая.
В этот момент из земли и поднялась первая головка.
Виктор Андреевич бросился к служебной будке. Ира — за ним.
— Нельзя просто выключить всё? — спросила она на бегу.
— Можно, если найдём нужный вентиль раньше автоматики.
Будка оказалась заперта. Ключ был у садовника, а садовник разгружал землю с другой стороны квартала. Телефон не отвечал.
— А электричество? — предложила Ира. — Автомату же нужно электричество.
— Щит общий. Если дёрнуть не то, погасим сцену, холодильники кафе и половину выставки. Нет, так делать нельзя.
Ира посмотрела на макет. Десятки детей уже ушли обедать. На площади остались только несколько взрослых. Перенести город целиком было невозможно. Он состоял из двадцати четырёх секций, соединённых тонкими мостами и бумажными дорогами. Если хватать наугад, всё порвётся.
Тогда Ира заметила другое.
Чёрные головки стояли не по всему газону. Они шли двумя рядами вдоль краёв. На внутренней стороне макета ни одной пока не было.
— А они все одинаково брызгают?
— Нет. Крайние обычно секторные, — ответил Виктор Андреевич. — Поворачиваются только в одну сторону, чтобы не лить на дорожку.
Он показал ладонью полукруг.
Ира присела к ближайшей головке. На верхушке была маленькая стрелка. Она смотрела внутрь газона.
— Значит, вода пойдёт сюда.
— Да.
— А эта?
Следующая стрелка смотрела почти так же.
Ира быстро побежала вдоль края, не заходя на макет, и стала считать.
— Один, два, три... семь слева. Шесть справа. Вот здесь ещё одна за сценой.
— Ира, отойди от них, — сказал Виктор Андреевич. — Сейчас включатся.
Но ничего не включилось.
Прошла минута. Потом ещё одна.
— Может, сегодня программа отключена? — спросила Ира.
Виктор Андреевич покачал головой.
— Или время на контроллере сбито. Это даже хуже: не знаем, когда ждать.
Садовник наконец перезвонил. Его звали Сергей. Он сказал, что будет через десять минут.
— За десять минут город либо останется сухим, либо станет бумажным болотом, — заметила Ира.
Виктор Андреевич посмотрел на неё.
— Справедливо.
Они вернулись к макету. Ира достала из коробки с материалами малярный скотч и стала отмечать на бордюре места напротив каждой поливальной головки. Потом взяла план макета.
— Если вода идёт от края внутрь, надо убрать только то, что попадает в эти полосы.
— Не полосы, а сектора.
— Хорошо, сектора.
Виктор Андреевич нашёл в телефоне инструкцию к такой же головке. Радиус у неё был примерно пять метров.
— Пять метров — это почти до середины города, — сказала Ира.
— При полном давлении.
— А можно давление уменьшить?
— На каждой головке есть регулировка, но бегать с отвёрткой среди работающих форсунок я тебе не дам.
— Я и не предлагаю среди работающих.
Ира снова посмотрела на план. Макет был собран из квадратов метр на метр. Если снять крайние секции, внутренняя часть останется связанной. Но библиотека их класса стояла как раз у края.
— Начинаем с пятого ряда, — решила она. — Там мосты держатся на магнитах. Потом третий. Второй нельзя первым, у него дорога приклеена к четвёртому.
Виктор Андреевич не стал спорить. Он только позвал двух волонтёров и велел делать ровно то, что говорит Ира: она лучше всех помнила, как соединяли секции.
Работа пошла быстро. Один взрослый держал фанерное основание, Ира отщёлкивала магнитные мосты, второй относил секцию на плитку. За пять минут освободили левый край.
С правым оказалось хуже. Там стоял высокий дом из картона с башней, а под ним проходила бумажная улица сразу через три секции.
— Если поднимем, улица порвётся, — сказал волонтёр.
— Пусть лучше улица порвётся, чем весь дом размокнет, — ответил Виктор Андреевич.
Ира уже тянулась за ножницами, но остановилась.
Под улицей были проложены две тонкие серые ленты — декоративные трамвайные рельсы. Они не были приклеены к асфальту, а держались маленькими кусочками двустороннего скотча.
— Не режем. Сначала рельсы.
Она сняла одну ленту, потом вторую. Бумажная улица поднялась целиком, как длинный язык. Дом удалось переставить без повреждений.
В этот момент трава рядом с Ирой зашипела.
— Вода! — крикнул кто-то.
Первая головка повернулась и выпустила веер мелких капель.
Ира отскочила на плитку. Струя прошла там, где минуту назад стояли три секции макета, и легла на пустую траву.
Почти одновременно заработали остальные.
На левом краю всё было чисто. На правом одна форсунка доставала до угла макета сантиметров на двадцать. Капли уже темнили картонную парковку.
— Эту секцию! — крикнула Ира.
Волонтёр схватился за основание, но секция не поддавалась.
Ира увидела причину: к соседнему кварталу тянулся провод от маленького светодиода в макете остановки.
— Стойте! Провод!
Она выдернула не сам провод, а маленький штекер в батарейном отсеке. Секция освободилась. Её унесли на плитку, и струя продолжила поливать только траву.
Через несколько минут прибежал Сергей с ключом. Он открыл будку и закрыл клапан четвёртой зоны. Головки одна за другой опустились в землю.
На площади стало тихо.
Виктор Андреевич провёл ладонью по картонной парковке. Она намокла сверху, но не успела размякнуть.
— Потери?
Ира обошла город.
— Два мокрых дерева из губки. Парковка. Один кусок скотча от трамвайной линии.
— Выжили.
— Пока да.
Сергей нахмурился, увидев макет на газоне.
— А кто разрешил ставить сюда?
Виктор Андреевич поднял руку.
— Я. На плане фестиваля полив не был отмечен. Моя ошибка.
Сергей кивнул и показал на зелёные флажки.
— Их как раз вчера поставили после ремонта. Четвёртая зона теперь включается не в шесть утра, а в час дня. Проверяли новую линию.
— Значит, Ира увидела единственное предупреждение, — сказал Виктор Андреевич.
— Нет, — возразила Ира. — Предупреждений было много. Просто они маленькие и зелёные.
После обеда участники вернулись и обнаружили, что их город стоит странно: середина на газоне, края на плитке, трамвайные рельсы свёрнуты кольцами возле коробки с клеем.
Пришлось объяснять.
Кто-то предложил перенести весь макет под навес. Но теперь перенос делали не в спешке. Ира разложила секции в порядке, в котором их лучше было снимать, пронумеровала соединения и отдельно подписала провода от подсветки.
К вечеру город снова собрали полностью. У библиотеки работал фонарь. Трамвайная линия лежала ровно. Только парковка осталась чуть темнее остальных деталей.
Сергей принёс из будки красную пластиковую табличку и воткнул рядом с газоном:
«АВТОПОЛИВ. НЕ СТАВИТЬ БУМАЖНЫЕ ГОРОДА».
Ира прочитала и сказала:
— Теперь предупреждение нормального размера.
— До следующего фестиваля, — ответил Сергей.
А Виктор Андреевич достал маркер и дописал внизу мелкими буквами:
«Даже очень красивые».