В тот вечер звёзды в нашем планетарии взошли справа налево.
Я заметила это первой, потому что сидела у пульта и должна была по команде включить учебный ролик. На куполе появилась Большая Медведица, только ковш у неё смотрел не туда, а подпись «ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА» читалась так, будто её написали в зеркале.
— Это художественный приём? — спросил из зала мальчик в красной толстовке.
— Это техническая неисправность, — шепнула мне экскурсовод Анна Сергеевна. — Ира, выключай.
Я нажала кнопку. Звёзды погасли. В зале стало темно, и кто-то обрадованно сказал:
— Теперь совсем космос.
Сегодня был мой первый вечер в роли помощника оператора. Обычно я расставляла стулья, проверяла фонарики у выходов и раздавала детям карты неба. Но настоящий оператор заболел, а новый цифровой проектор установили только утром. Инженер всё настроил, показал Анне Сергеевне зелёную кнопку и уехал.
Зелёная кнопка работала безупречно. Она включала неправильную Вселенную.
— Может, так и провести? — предложил охранник Виктор Павлович. — Скажем, вид с другой стороны галактики.
— С другой стороны галактики буквы не становятся зеркальными, — ответила я.
В зале сидели двадцать семь человек. Половина уже достала телефоны. До начала основной программы оставалось восемь минут.
Я снова включила проектор, но направила на купол не звёздную карту, а тестовую сетку: белые квадраты, цифры по углам и стрелку вверх. Стрелка смотрела вверх, цифра «1» оказалась справа, а «2» слева.
— Изображение отражено по горизонтали, — сказала я.
— И что это значит человеческими словами? — спросила Анна Сергеевна.
— Проектор думает, что стоит за прозрачным экраном и светит через него. А он стоит перед куполом.
Я открыла меню. Там было двенадцать крупных значков и ещё один, который выглядел как чемодан с молнией. Нажимать наугад не хотелось. В прошлом месяце Виктор Павлович так искал громкость на кофейном автомате и запустил промывку.
— Инструкция есть? — спросила я.
Анна Сергеевна показала на коробку из-под проектора. В ней лежали пенопласт, пакетик с винтами и листок на восьми языках. Русский раздел сообщал: «Перед использованием снимите защитную упаковку».
— Полезно, — сказала я. — Мы как раз сомневались.
Мальчик в красной толстовке подошёл к краю сцены.
— А можно мы пока посмотрим зеркальные созвездия?
— Можно, если не запоминать их такими, — ответила Анна Сергеевна. — И не выходить из зала.
Она включила микрофон и объявила небольшую техническую паузу. Я тем временем нашла на задней панели проектора наклейку с точным названием модели. Интернет на пульте работал медленно, зато в коробке обнаружился квадратный код. Я навела телефон и открыла полную инструкцию.
Меню проекции называлось «Установка». В нём были четыре картинки: проектор перед экраном, за экраном, на потолке перед экраном и на потолке за экраном. Активной была последняя.
— Вот, — сказала я. — Его настроили так, будто он висит вверх ногами за экраном.
— А он стоит на полке и совершенно этим доволен, — заметил Виктор Павлович.
Я выбрала первую картинку. Сетка дёрнулась, цифры поменялись местами, зато стрелка внезапно ушла вниз.
— Получилось наполовину, — сказала Анна Сергеевна.
— Значит, ещё и перевёрнуто.
Оказалось, кронштейн проектора действительно переворачивали утром, чтобы провести кабель, а потом поставили обратно. Настройка сохранилась от промежуточного положения. Я выбрала «перед экраном, обычная установка» и снова вывела сетку.
Цифра «1» встала слева. «2» — справа. Стрелка смотрела вверх.
В зале захлопали.
— Подождите, — сказала я. — Это только квадраты. Квадраты редко спорят с реальностью.
Я включила карту северного неба. Полярная звезда оказалась на своём месте, ковш Большой Медведицы повернулся правильно, но созвездие съехало к самому краю купола. Если бы мы начали лекцию так, Анне Сергеевне пришлось бы рассказывать о Севере, стоя лицом к аварийному выходу.
В меню была настройка центра. На пульте — четыре стрелки. Я подвинула изображение влево. Купол послушно уехал вправо.
— Снова наоборот? — спросил мальчик.
— Нет. Это мы смотрим на проекцию снизу, а двигаем оптический блок внутри корпуса. Тут всё честно, просто неудобно.
Я нажала другую стрелку. Теперь центр пошёл куда надо. Но нижний край картинки стал овальным, будто небо кто-то потянул за угол.
— Ира, у нас осталось три минуты, — тихо сказала Анна Сергеевна.
Я посмотрела на проектор. Он стоял на новой полке, а под одной ножкой был подложен сложенный рекламный буклет. Утром монтажники, видно, выравнивали корпус на глаз.
— Виктор Павлович, у вас есть маленький уровень?
— У меня есть большой опыт, — ответил он.
— Нужен пузырёк в рамке.
Уровень нашёлся в ящике с инструментами. Пузырёк показывал, что проектор наклонён вперёд. Мы убрали буклет, подкрутили задние ножки и снова вывели сетку. Квадраты стали одинаковыми. Центр совпал с меткой на куполе.
Оставалась последняя проверка — короткий фрагмент с вращением Земли. На экране появился голубой шар. Он вращался с запада на восток, как положено. Материки не были зеркальными. Подписи читались нормально.
— Начинаем, — сказала Анна Сергеевна.
Я выключила свет в проходах до дежурного уровня, закрыла меню и запустила программу.
Первые пять минут я почти не слушала лекцию. Я следила за каждым созвездием и ждала нового подвоха. Но Орион поднялся с нужной стороны, Луна показала правильный серп, а космический корабль летел носом вперёд.
Потом я наконец откинулась на спинку кресла.
После сеанса мальчик в красной толстовке задержался у пульта.
— А вы можете сделать наоборот специально?
— Могу.
— Зачем тогда была вся эта спешка?
— Чтобы сначала уметь сделать правильно.
Он подумал и кивнул.
Когда все ушли, Виктор Павлович принёс тот самый рекламный буклет и положил его рядом с пультом.
— Сохранить как музейный экспонат?
— Обязательно. Подпишите: «Приспособление для создания овальной Вселенной».
На следующий день буклет действительно лежал в витрине у входа. Анна Сергеевна добавила к подписи мелким шрифтом: «Не применять без крайней необходимости».