На раскопе Катя быстро заметила одну неприятную закономерность: самые убедительные находки выглядели хуже всего. Настоящие старые черепки были серыми, неровными и похожими на куски цветочного горшка, которые не хотелось даже фотографировать. Зато вещи, которые сразу казались сокровищами, почему-то оказывались то гайкой от трактора, то алюминиевой крышкой, то вчерашней монетой.
Поэтому, когда в тёмной земле блеснул маленький зелёный кружок, Катя решила не кричать.
Она расчистила землю деревянной палочкой и увидела пуговицу. Тяжёлую, медную или бронзовую, с выпуклым краем и ушком с обратной стороны. На лицевой стороне проступал какой-то рисунок.
— Вера Сергеевна, можно посмотреть? — позвала Катя.
Руководитель раскопа подошла, присела на корточки и не взяла пуговицу в руки.
— Сначала скажи, где она лежит.
Катя показала квадрат раскопа, потом отметку на рейке.
— В сорока двух сантиметрах. Вот здесь, рядом с серой полосой.
— Хорошо. Теперь фотографируем на месте.
Катя ожидала, что Вера Сергеевна сразу скажет: «восемнадцатый век» или хотя бы «интересно». Но та положила рядом масштабную линейку, записала номер квадрата и только после этого разрешила поднять находку.
Пуговицу осторожно промыли водой над мелким ситом. Под землёй она казалась почти чёрной, а после промывки стала тёмно-зелёной. Рисунок оказался не гербом, как надеялась Катя, а венком из листьев.
— Похожа на форменную, — сказал Антон, студент-практикант. — Может, солдатская.
— Может, — согласилась Вера Сергеевна.
Катя насторожилась. Вера Сергеевна говорила «может» именно тогда, когда не хотела, чтобы кто-нибудь слишком быстро влюблялся в свою версию.
Раскоп находился у старого почтового тракта. В документах упоминался постоялый двор, потом рядом построили склад, а в прошлом году на пустыре проходил городской исторический фестиваль. Там ставили палатки, ходили люди в мундирах, готовили еду в котлах и стреляли холостыми зарядами из старинных ружей.
— Если пуговица форменная, это ещё ничего не доказывает, — сказала Вера Сергеевна. — На фестивале таких мундиров было больше, чем здесь когда-либо настоящих солдат.
Катя вздохнула.
— Но она лежала глубоко.
— Вот это уже важнее. Только глубина сама по себе тоже умеет обманывать.
На следующий час Катя получила задание не искать новые находки, а разобраться со старой. Сначала она перерисовала в журнал положение пуговицы. Серую полосу рядом тоже нанесли на план. Она шла сверху вниз, была уже ладони и пересекала ровный коричневый слой, в котором попадались старые кости животных и керамика.
— Корень? — предположила Катя.
— Проверь.
Если дерево давно сгнило, на месте корня действительно могла остаться рыхлая земля. Но полоса была слишком прямая. Катя медленно расчистила её край и нашла ещё один странный признак: в разрезе земля внутри полосы отличалась от земли вокруг. В ней были мелкие камни из верхнего слоя.
Антон заглянул через плечо.
— Яма от столба?
— Или от колышка, — сказала Катя.
Она вспомнила фотографии фестиваля. Палатки растягивали верёвками, а верёвки крепили длинными металлическими колышками. Если один такой колышек вогнали глубоко, он мог прорезать старые слои. После того как его вытащили, в узкое отверстие сверху осыпалась свежая земля — вместе с пуговицей.
Версия выглядела красиво. Слишком красиво.
— Значит, всё понятно? — спросила Катя.
— Пока только понятно, что современная вещь могла попасть глубоко, — ответила Вера Сергеевна. — А была ли пуговица современной, мы ещё не знаем.
Пуговицу осмотрели под увеличительной лампой. На ушке сохранился крошечный кусочек синей нитки.
— Вот! — Катя даже привстала. — Синтетика?
Антон осторожно поддел волокно иглой.
— Похоже.
— Значит, новая.
— Или старую пуговицу пришили к новому костюму, — заметила Вера Сергеевна.
Катя снова села.
Это начинало раздражать. Каждая найденная улика словно открывала дверь, за которой стояла ещё одна дверь.
После обеда они пошли в полевой вагончик, где хранились фотографии прошлогоднего фестиваля. На одном снимке Катя увидела реконструктора в синем мундире. Пуговицы были почти такими же: венок, выпуклый край, тёмный металл.
— Увеличим, — сказал Антон.
На экране появился рукав размером с подушку. Рисунок был похож, но не совпадал. В центре фестивальной пуговицы имелась маленькая звезда, а на найденной — гладкий круг.
— Опять нет, — сказала Катя.
— Наоборот, — ответила Вера Сергеевна. — Мы исключили один вариант.
Тогда Катя стала искать не фотографии людей, а фотографии палаток. Это оказалось скучнее, зато полезнее. На общем снимке раскоп ещё не существовал, но старый склад и бетонный столб позволяли примерно понять место. Одна растяжка большой палатки уходила как раз туда, где теперь был Катин квадрат.
— Если найти схему фестиваля, будет точнее, — сказала она.
Схема нашлась в письме организаторов. Палатка номер семь стояла над северной частью будущего раскопа.
Но происхождение пуговицы всё ещё оставалось неизвестным.
Решение пришло оттуда, откуда Катя его не ждала. Вечером в лагерь заглянул Николай Петрович, местный краевед. Катя показала ему фотографию находки.
— Красиво состарилась, — сказал он.
— Вы её знаете?
— Конечно. Это не копия конкретной старинной пуговицы. Такие продавались в лавке при музее. Их делали специально для костюмов: достаточно старомодно, но без точного исторического образца.
Катя посмотрела на Веру Сергеевну.
— Теперь можно?
— Теперь можно проверить ещё один раз.
Они нашли сайт мастерской, которая делала фурнитуру для реконструкторов. В старом каталоге была та самая пуговица: «Листовой венок, латунь, модель В-17». Производство началось шесть лет назад.
На следующий день Катя заполнила карточку находки. В графе «датировка» она написала: «современная». В графе «условия залегания» подробно описала узкое нарушение слоя, вероятно связанное с палаточной растяжкой.
— Жалко? — спросил Антон.
Катя покрутила в пальцах пакетик с пуговицей.
— Немного. Восемнадцатый век звучал лучше.
— А получилось интереснее.
— Это вы сейчас меня утешаете?
— Нет. Если бы мы записали её как старую только потому, что она лежала на сорока двух сантиметрах, потом кто-нибудь строил бы по ней выводы. Например, придумал бы здесь военный пост, которого никогда не было.
Вера Сергеевна поставила на карточке подпись.
Пуговицу положили не в коробку со старинным металлом, а в пакет «современные включения». Катя уже знала, что археологи сохраняют и такие вещи, если они объясняют, как был нарушен слой.
Через полчаса её мастерок звякнул о новый предмет. Катя замерла. Из земли торчал небольшой серый черепок без рисунка, без блеска и вообще без каких-либо попыток понравиться.
Она расчистила его края, положила рядом линейку и только потом позвала Веру Сергеевну.
— Кажется, тут что-то скучное.
Вера Сергеевна посмотрела и улыбнулась.
— Вот теперь действительно интересно.