В горном посёлке был дом с вывеской «Служба склонов, троп и прочих возвращающихся звуков». Туристы обычно читали только первые два слова. Максим прочёл всю вывеску, потому что дождь не давал идти дальше, а под козырьком всё равно приходилось стоять.
Внутри сидела женщина в сером свитере и ставила печати в толстый журнал.
— Вы правда учитываете эхо? — спросил Максим.
— Конечно, — ответила она. — А кто, по-твоему, должен знать, какое вернётся после третьего поворота тропы?
Максим решил, что это шутка. Но на стене висела карта ущелья с маленькими синими цифрами: 0,8; 1,4; 2,1. Рядом было написано: «Задержка, секунды».
Женщину звали Анна Сергеевна. Она объяснила, что звук летит к скале, отражается от неё и возвращается. Чем дальше поверхность, тем позже слышно повтор. Поэтому эхо можно измерять почти как расстояние — только секундомером.
На подоконнике лежал журнал ночной проверки. В нём у каждой точки были три графы: «первый отклик», «второй отклик», «замечания».
Максим листал страницы, пока не увидел красную запись:
«Точка 14. Второй отклик отсутствует. Третья ночь подряд».
— Эхо потерялось?
— Формально — да, — сказала Анна Сергеевна. — Практически — завтра выясним.
— А сегодня?
— Сегодня дождь. В мокром ущелье на осыпи делать нечего.
Утром дождь ушёл. Максим пришёл снова. Анна Сергеевна выдала ему лёгкую каску, фонарик и маленький прибор с микрофоном.
— Это не ловушка для эха?
— Нет. Записывает звук и время. Эхо в коробку не помещается.
Точка 14 находилась возле старого каменного карьера, где теперь проходила безопасная туристическая тропа. На столбе была синяя метка и стрелка: «Хлопок — сюда».
Анна Сергеевна встала на метку и хлопнула ладонями.
Хлопок ушёл вверх.
Через мгновение справа пришло ясное: хлоп.
А второго ответа не было.
— Раньше откуда он возвращался? — спросил Максим.
Анна Сергеевна показала на карту.
— От дальней стены, примерно через две секунды.
Максим посмотрел туда. Скала стояла на месте. Даже для гор было бы странно, если бы она за три ночи куда-нибудь ушла.
Они повторили опыт. Потом ещё раз.
Первый отклик был. Второго не было.
Максим заметил на склоне длинную серую полосу.
— Там что-то натянуто?
— Защитная сетка. После весеннего камнепада закрепили.
Сетка была металлическая и почти не видна издалека. Но она не закрывала всю стену.
— Она могла съесть звук?
— Металл скорее отразил бы его. И установили её месяц назад. Эхо исчезло три дня назад.
Они пошли дальше по тропе. За поворотом стояли рабочие леса. Рядом лежали рулоны плотной белой ткани.
— Это что?
— Пылезащитное полотно, — сказал мастер, который крепил доску. — Когда сверлим, закрываем им участок, чтобы мелкая пыль не летела на тропу.
— Три дня как закрываете? — спросил Максим.
Мастер подумал.
— Третий день.
Анна Сергеевна ничего не сказала. Только записала время.
Полотно висело не на дальней стене, а на боковом участке. Максим уже хотел объявить дело раскрытым, но Анна Сергеевна спросила:
— Почему тогда пропал дальний отклик?
Он посмотрел на карту. Линия от точки 14 шла к дальней скале почти прямо. Полотно стояло сбоку.
— Не знаю.
— Хороший ответ. Идём проверять.
Они перенесли прибор на точку 15, на двадцать метров выше. Там хлопок вернулся дважды: сначала справа, потом из глубины ущелья.
На точке 13, ниже, тоже было два отклика.
— Значит, дальняя скала работает, — сказал Максим. — Только с четырнадцатой точки что-то меняется.
Он сел на деревянную лавку и стал смотреть не на скалу, а на всё между ней и столбом.
Перед дальней стеной, ниже тропы, стоял временный навес рабочих. Крыша из плотного брезента была наклонена под углом. После дождя на ней блестели лужицы.
— А навес когда поставили?
— Три дня назад, — ответил мастер.
Анна Сергеевна улыбнулась.
— Теперь версия лучше.
Они не могли передвигать рабочий навес ради опыта. Поэтому Максим предложил хлопнуть с другого места — на полшага левее столба.
— Нельзя, — сказала Анна Сергеевна. — Тогда мы проверим другую точку.
— А если оставить ноги на метке, а хлопнуть руками в стороне?
— Это уже маленькое нарушение методики. Но как дополнительный опыт — можно.
Максим вытянул руки влево и хлопнул.
Первый отклик.
Пауза.
И далеко впереди — слабый второй.
— Вернулся! — сказал он.
Они повторили. Когда хлопали по центру метки, второго звука не было. Когда смещали источник чуть влево, он появлялся.
Навес оказался как раз в узком направлении, по которому звук от точки 14 раньше уходил к дальней стене. Его наклонная крыша не просто глушила звук. Она отправляла часть его вверх и в сторону.
— Значит, эхо не исчезло, — сказал Максим.
— Эхо вообще редко исчезает из вредности.
— А в журнале написано «отсутствует».
— Журнал описывает то, что слышно с точки. Не характер эха.
К вечеру рабочие свернули часть навеса, чтобы переставить оборудование. Анна Сергеевна предложила сделать контрольную запись.
На точке 14 она хлопнула.
Первый отклик вернулся справа.
Потом, чуть тише, пришёл второй.
Максим посмотрел на прибор. На экране были два заметных пика.
— Один и девять секунды, — прочитал он.
— Раньше было два и одна.
— Почему быстрее?
— Влажность, температура, точное место хлопка — всё немного влияет. Но разница слишком маленькая, чтобы делать вывод по одному измерению.
Максим вписал в журнал: «Второй отклик восстановлен после частичного снятия временного навеса. Вероятная причина изменения — отражение от наклонной крыши. Нужна повторная проверка после окончания работ».
— Очень скучно, — сказал он.
— Отлично, — ответила Анна Сергеевна. — Значит, запись получилась полезная.
На обратном пути они остановились у точки 9. Там, по словам Анны Сергеевны, жило самое дисциплинированное эхо в ущелье.
— Оно всегда возвращается?
— Почти.
Максим хлопнул.
Хлоп.
Пауза.
Хлоп.
И вдруг третий, совсем тихий звук пришёл откуда-то сверху.
Максим поднял голову.
— В журнале есть третий отклик?
Анна Сергеевна тоже посмотрела вверх.
— Вчера не было.
— Запишем?
— Сначала ещё два раза.
Они хлопнули ещё дважды. Третий отклик повторился.
Анна Сергеевна открыла журнал на новой строке.
Максим взял карандаш.
На этот раз он уже не спрашивал, может ли эхо потеряться. Гораздо интереснее было выяснить, от чего оно вернулось.