На третьей дорожке пузырьки появлялись только после семи утра.
Кира заметила это в понедельник. Тренировка начиналась в семь пятнадцать, и вдоль синей разделительной верёвки уже тянулась тонкая цепочка серебристых точек. Они поднимались со дна, исчезали у поверхности и через несколько секунд появлялись снова.
Во вторник было то же самое.
В среду Кира сказала тренеру:
— Там воздух идёт.
Алексей Сергеевич посмотрел на воду.
— Вижу. На соседних дорожках?
— Нет.
Он не стал пожимать плечами и говорить, что «так бывает». Свистнул, попросил группу пока разминаться на суше и позвал дежурного техника.
Третью дорожку закрыли.
— Из-за пузырьков? — удивился Вадик. — Они же маленькие.
— Из-за того, что мы не знаем, откуда они, — ответил тренер.
Кира села на бортик. До контрольной эстафеты оставалось два дня. Именно на третьей дорожке их четвёрка должна была тренировать передачу этапа.
Техник Николай принёс длинный шест с мягкой щёткой и фонарь в водонепроницаемом корпусе. Он медленно прошёл вдоль борта.
— Система фильтрации работает нормально, — сказал он. — Давление обычное. Воздуха в насосе не слышно.
— А пузырьки есть, — сказала Кира.
— Это я тоже заметил.
В стенах бассейна были круглые форсунки. Через них очищенная и подогретая вода возвращалась обратно в чашу. Кира раньше думала, что вода в бассейне просто лежит на месте, пока её не взболтают пловцы. Оказалось, она всё время медленно движется: уходит через переливные желоба, проходит фильтры и снова входит через форсунки.
Одна такая форсунка находилась как раз у третьей дорожки.
Николай поднёс к ней ладонь.
— Струя сильнее, чем должна.
— Значит, нашли?
— Нашли отличие. Это не то же самое, что нашли причину.
Кира запомнила фразу.
Тренер разрешил ей провести простой опыт до начала занятия. Николай бросил на воду три маленьких кружка из вспененного материала — такие использовали на занятиях для малышей. Один положили у второй дорожки, один у третьей, один у четвёртой.
На второй кружок почти не двигался.
На четвёртой медленно ушёл к переливному борту.
На третьей сразу повернулся, будто его кто-то подтолкнул, и поплыл по диагонали.
— Вот почему меня вчера уводило к разделителю, — сказала Кира.
Алексей Сергеевич нахмурился.
— Я думал, ты слишком широко работаешь левой рукой.
— Я тоже так думала.
Они повторили опыт ещё дважды. Результат не изменился.
Николай выключил подачу воды в этот участок. Пузырьки прекратились. Потом включил снова. Через полминуты они появились.
— Связано с возвратной линией, — сказал он.
Но откуда брался воздух, оставалось непонятно.
В машинное помещение Кире идти не разрешили. Она осталась у стеклянной двери и видела только часть труб и большие синие корпуса фильтров. Николай вернулся через десять минут.
— Насос воздух не подсасывает. На общей линии всё чисто.
— Тогда почему только здесь?
— Хороший вопрос.
Он попросил закрыть бассейн на пять минут после окончания утренней группы. Третью дорожку всё равно не открыли.
После тренировки вода успокоилась. Николай снял декоративную решётку с форсунки. За ней обнаружилась круглая насадка, которая направляла струю.
Она сидела криво.
— Вот это уже интереснее, — сказал он.
Крепёжное кольцо ослабло. Насадка повернулась вниз и в сторону. Струя била почти по касательной вдоль стены и захватывала воздух из маленькой полости за решёткой. Воздуха было совсем немного, но его хватало для цепочки пузырьков.
— Почему это началось только сейчас? — спросила Кира.
Николай показал на едва заметную царапину на пластике.
— В воскресенье здесь чистили стенку машинкой. Похоже, задели решётку. Она не сломана, просто сдвинулась.
Он поставил насадку ровно и затянул кольцо.
Кира уже собиралась спросить, можно ли открывать дорожку, но Николай опередил:
— Пока нет.
Он включил воду и снова бросил три кружка.
На этот раз третий поплыл почти так же, как четвёртый. Пузырьков не было.
— Всё?
— Теперь надо подождать и проверить ещё раз.
Через десять минут опыт повторили.
Потом ещё раз после восьми.
Только после этого Николай снял табличку «Дорожка закрыта».
На вечерней тренировке Кира специально проплыла третью дорожку четыре раза. Её больше не тянуло к разделительной верёвке.
Но на повороте она всё равно задела её локтем.
— Значит, течение осталось? — спросил Вадик.
— Значит, у меня локоть остался, — ответила Кира.
В четверг они тренировались уже полной четвёркой. Передача этапа не получалась: то Вадик начинал слишком рано, то Кира касалась борта позже, чем он ожидал.
Алексей Сергеевич поставил на бортик телефон с замедленной съёмкой.
— Не будем обвинять воду, пока не проверим людей.
Кира усмехнулась. После истории с форсункой фраза звучала особенно справедливо.
На записи оказалось, что Вадик действительно срывался с тумбочки до касания.
— Мне кажется, ты уже рядом, — объяснил он.
— Кажется — это когда пузырьки, — сказала Кира. — А тут камера.
— Очень смешно.
— Мне да.
Они отработали передачу ещё восемь раз.
В пятницу перед эстафетой Кира пришла на десять минут раньше. Бассейн был почти пуст. Она прошла вдоль третьей дорожки и присела у той самой форсунки.
Вода была прозрачной. Никакой серебряной цепочки.
Николай появился с журналом осмотров.
— Контроль инспектора?
— Просто смотрю.
— Это и есть контроль инспектора.
Он показал ей новую отметку в журнале. После каждой механической чистки стен теперь проверяли положение насадок возвратных форсунок.
— Из-за одной кривой штуки?
— Из-за одного замеченного признака.
Эстафету их команда выиграла не сразу. На первом заплыве они стали вторыми: Вадик опять поспешил на старте своего этапа. Во втором он дождался касания, Кира не задела разделитель, а последний пловец вытащил несколько десятых на финише.
После заплыва Вадик плюхнулся на бортик.
— Всё-таки третья дорожка счастливая.
Кира посмотрела на спокойную воду.
— Нет. Просто теперь она третья дорожка, а не боковой насос.
Из ближайшей форсунки не поднялось ни одного пузырька.