Кира заметила это в четверг, потому что в четверг ей разрешали поливать коллекцию душистых трав у западной стены ботанического сада.
В половине шестого солнце ещё стояло высоко. На дорожке блестели жёлтые квадраты света, в пруду шевелились листья кувшинок, а вечерние посетители только начинали приходить. Но белые цветки энотеры в длинной кадке уже складывали лепестки.
— Рано же, — сказала Кира.
Садовница Лариса Сергеевна подняла голову от секатора.
— Для тебя рано. Для цветка — как получится.
— Вчера они были открыты до семи.
— Значит, сегодня что-то изменилось.
Ответ был неудобный. Кира надеялась услышать готовое объяснение.
Энотеры росли в четырёх одинаковых кадках. Три стояли вдоль старой кирпичной стены, четвёртая — у поворота к оранжерее. Кира стала обходить их по порядку. У первой цветки закрылись почти все. У второй — половина. У третьей ещё держались. У четвёртой, дальней, белели полностью.
Она присела и посмотрела вдоль стены. Тогда всё стало заметнее.
Солнце никуда не делось. Исчезла дорожка света.
За оградой ботанического сада строили новый дом. На верхнем этаже за неделю подняли металлический каркас, и теперь его широкая тень ложилась на сад длинным прямоугольником. Первая кадка уже оказалась внутри тени. Вторая стояла на границе. До четвёртой тень пока не добралась.
— Вот! — Кира махнула Ларисе Сергеевне. — Дом закрыл солнце.
— Возможно.
— Что значит «возможно»? Я же вижу.
— Ты видишь тень. А почему цветки закрываются, ещё надо проверить.
Лариса Сергеевна дала Кире четыре деревянные палочки и кусок мела. На палочках Кира написала время: 17:25, 17:38, 17:51 и 18:04. Втыкала каждую рядом с кадкой в тот момент, когда тень касалась её края. Потом на обратной стороне мелом отмечала, когда начинали складываться лепестки.
Получилось странно. Цветки не закрывались сразу. Между тенью и движением лепестков проходило примерно двадцать минут.
— Они что, думают двадцать минут? — спросила Кира.
— Растения вообще многое делают медленнее нас, — ответила садовница. — Но прежде чем объявлять это законом природы, повторим завтра.
На следующий день Кира пришла заранее. Небо было в тонких облаках, поэтому резкой границы тени почти не было. Зато на столике у служебной двери лежал маленький прибор с цифрами.
— Люксметр, — сказала Лариса Сергеевна. — Показывает, сколько света падает на поверхность. Смотри, не запоминай слово — запоминай цифры.
На солнце экран показывал больше двадцати тысяч. В тени каркаса — меньше двух тысяч. Под лёгким облаком цифры прыгали, но всё равно было видно, где свет резко ослабевал.
Кира записывала показания каждые десять минут. Потом заметила ещё одну вещь.
Четвёртая кадка, которую тень нового дома не задевала, тоже начала закрываться раньше семи.
— Значит, дом ни при чём? — спросила она.
Лариса Сергеевна потрогала землю.
— А здесь сухо.
У четвёртой кадки капельная трубка была пережата деревянной подпоркой. Вода не доходила до корней. Кира освободила трубку, и через минуту по ней снова побежали прозрачные капли.
Теперь у них было две причины, которые выглядели почти одинаково: меньше света и меньше воды.
В субботу сад готовился к вечерней экскурсии «Растения после шести». Энотеры были одним из главных пунктов: экскурсовод обещал показать, как меняется сад ближе к ночи. Но в половине шестого первая половина ряда уже оказалась в тени стройки.
— Переставим все кадки к пруду, — предложил сторож Алексей Петрович.
— Там узкая дорожка, — сказала Лариса Сергеевна. — Люди будут обходить их по газону.
— Тогда к теплице.
Кира представила двадцать посетителей, которые смотрят на четыре кадки у глухой двери, и покачала головой.
— А если не переставлять все?
Она взяла план вечерней экскурсии и карандаш. Дорожка шла от входа к пруду, потом к аптекарскому огороду, затем возвращалась вдоль западной стены. Обычно к энотерам группа подходила последней.
— Давайте начнём с них, пока тень ещё не дошла. А потом пойдём наоборот.
Экскурсовод сначала нахмурился.
— Маршрут же напечатан.
— На листе стрелки никто не проверяет, — сказал Алексей Петрович. — Люди идут за вами.
Но Кира уже заметила вторую проблему. Если группа придёт слишком рано, часть цветков ещё будет закрыта после дневной жары.
— Тогда не совсем наоборот, — сказала она. — Сначала пруд. Потом сюда. Получится примерно шесть без десяти.
Они проверили её записи за два дня. В это время третья и четвёртая кадки ещё оставались на свету, а первая только начинала уходить в тень. Этого хватало, чтобы показать одновременно открытые цветки и те, что начинали складываться.
— Это даже лучше, — решила экскурсовод. — Можно будет сравнить.
В шесть часов у западной стены собралась группа. Кто-то ожидал увидеть мгновенный фокус: тень коснулась листа — цветок захлопнулся. Ничего такого не произошло.
Кира стояла немного в стороне и слушала.
Экскурсовод показывала на метки у кадок:
— Вот здесь тень появилась в 17:38. А лепестки начали складываться ближе к шести. Растение отвечает не щелчком выключателя.
Мальчик в зелёной кепке спросил:
— А если светить фонариком?
— Хороший вопрос, — сказала Лариса Сергеевна. — Но сегодня мы этого не делаем. Сначала надо понять, какой свет и сколько времени нужен. Иначе получится не опыт, а приставание к цветку.
Все засмеялись.
После экскурсии Кира пошла проверить четвёртую кадку. Земля была влажной. Трубка лежала свободно. Цветки оставались раскрытыми дольше остальных и пахли чуть сильнее, чем днём.
За оградой строители закончили работу. Каркас нового дома чернел на фоне оранжевого неба.
— Осенью он станет ещё выше, — сказала Кира.
— Да.
— Значит, тень будет длиннее.
— Да.
— И что мы будем делать?
Лариса Сергеевна достала из кармана сложенный план сада.
— Вот теперь у нас вопрос не на один вечер.
В понедельник они начали новую карту. На ней были не клумбы и дорожки, а полосы тени в пять, шесть и семь часов. Кира ходила с мелом, рулеткой и люксметром, а Алексей Петрович переносил тяжёлые кадки только после того, как место было выбрано.
К осени энотеры переехали на южную сторону старой оранжереи. Там никто не спотыкался о кадки, полив был рядом, а вечернее солнце держалось почти до закрытия сада.
На западной стене остались четыре маленькие отметки мелом. Дождь смыл цифры, но тонкие белые полоски ещё долго были видны на кирпиче.
Кира каждый раз проходила мимо и смотрела, куда в этот час падает тень.