Наш поезд отправлялся в 19:12.
Проблема была в том, что музей закрывался в семь.
Я узнал об этом в среду, когда дядя Володя разрешил мне остаться после закрытия в зале железнодорожного макета. Я помогал ему менять лампочку в маленьком вокзале. Вокзал был размером с коробку из-под ботинок, а лампочка — с рисовое зерно.
В 19:11 мы выключили пылесос и стали собирать инструменты.
В 19:12 на дальнем пути щёлкнула стрелка.
Потом загорелись два зелёных огонька.
И красный электровоз с четырьмя вагонами поехал сам.
— Это вы включили? — спросил я.
— Нет.
Дядя Володя сказал это слишком быстро, поэтому я понял: ему тоже не нравится происходящее.
Он нажал большую красную кнопку на пульте. Поезд остановился возле макетного леса.
— А он иногда так делает?
— Поезда сами ничего не делают.
— Этот делает.
— Этот сейчас стоит.
Это был хороший ответ, но не объяснение.
Дядя Володя снял электровоз с рельсов и поставил на мягкую подкладку. Потом выключил питание путей.
— Сначала безопасность. Потом тайны.
Я записал в блокноте: «Среда, 19:12. Стрелка 8. Маршрут к лесу. Поезд сам».
— Зачем записываешь?
— Чтобы завтра проверить время.
— А если завтра ничего не случится?
— Тогда будет одна странность вместо двух.
Дядя Володя хмыкнул.
На следующий день я пришёл в музей к шести. До закрытия всё работало обычно. Посетители нажимали кнопки у ограждения, и поезда отправлялись по коротким маршрутам. Один мальчик нажал кнопку грузового состава семь раз подряд. Состав всё равно сделал только один круг.
— Там защита от настойчивости? — спросил я.
— От нетерпения, — сказал дядя Володя.
В семь двери закрылись. Мы сняли с путей самые дорогие модели, но красный электровоз оставили. Только без вагонов.
В 19:10 дядя Володя включил питание макета.
— Теперь ничего не трогаем.
В 19:11 было тихо.
Я смотрел на часы пульта.
19:11:45.
19:11:50.
19:11:55.
— Сейчас, — сказал я.
— Не подсказывай ему.
В 19:12 щёлкнула та же стрелка.
Зелёные огни включились.
Электровоз поехал.
Дядя Володя остановил его.
— Хорошо, — сказал он.
— Что хорошего?
— Не случайность.
Я тоже так подумал. Случайность была бы хуже, потому что могла повториться когда угодно. А эта штука явно знала время.
У макета было два пульта. Первый — обычный: кнопки, ручки скорости и маленькие лампочки. Второй выглядел как старый толстый планшет. На нём была схема всех путей.
Каждый локомотив имел свой цифровой номер. Пульт посылал команды через рельсы. Можно было отдельно сказать одному поезду: «скорость двадцать», другому: «стой», а стрелке номер восемь: «поверни направо».
— Значит, кто-то отправляет команды в 19:12, — сказал я.
— Или что-то.
— Таймер?
— Возможно.
Мы начали с простого.
Дядя Володя проверил физические кнопки. Ни одна не была зажата. Ручка скорости стояла на нуле.
Я нажал кнопку маршрута к лесу. На экране загорелась надпись «М3».
— А вчера было такое?
— Не заметил.
Мы дождались, пока маршрут отменится, и посмотрели список последних команд. Там было много строк с числами. В 19:12 стояли три подряд:
«стрелка 8 — правая»; «сигнал 4 — зелёный»; «локомотив 37 — скорость 22».
— Это же не одна случайная команда, — сказал я.
— Именно.
— Кто-то включает целый маршрут.
— Уже теплее.
Я оглянулся на пустой зал. Конечно, никакого человека за макетом не было. Но после двух вечеров в 19:12 пустой зал выглядел немного подозрительно.
— Через интернет кто-нибудь может?
— Теоретически контроллер подключён к служебной сети. Практически доступ закрыт паролем и извне сюда не пускают. Но проверим.
Дядя Володя открыл журнал подключения. В момент запуска новых входов не было.
— Значит, команда родилась здесь, — сказал я.
— Похоже на то.
В меню контроллера нашлось пять разделов. «Локомотивы». «Стрелки». «Маршруты». «Сценарии». «Система».
— Сценарии, — сказал я.
— Не радуйся раньше времени.
В сценариях было пусто.
Я всё-таки немного расстроился.
— А маршруты?
Там были М1, М2, М3 и ещё несколько. Маршрут М3 как раз вёл поезд к лесу. Но возле него не было времени запуска.
— Значит, не здесь.
Мы полезли в «Систему». Там были часы, яркость экрана, резервное копирование и пункт «Расписание».
— Вот, — сказал я.
— Вот пока только слово.
Расписание оказалось выключено.
Я посмотрел на дядю Володю.
Он посмотрел на меня.
— Очень удобно, — сказал я.
— Даже подозрительно удобно.
Мы открыли его всё равно.
Внутри была одна строка:
«19:12 — М3 — лок. 37 — ежедневно».
Рядом стоял серый значок.
— Но оно же выключено, — сказал я.
— Должно быть.
Дядя Володя не стал сразу менять настройки. Он сфотографировал экран и записал версию программы контроллера.
— Почему не удалить?
— Потому что сначала надо понять, почему выключенное сработало. Иначе мы уберём след.
Это мне понравилось.
На рабочем компьютере лежала инструкция к контроллеру. Мы нашли раздел про расписание. Оказалось, что у этого устройства было два выключателя. Один отключал редактор расписания на экране. Второй — отдельный флажок «исполнять сохранённые задания» — находился глубже, в настройках автоматизации.
— Кто так придумал? — спросил я.
— Человек, который хотел дать пользователю много возможностей.
— Получилось.
— Ещё как.
В настройках автоматизации флажок стоял.
Теперь стало понятно, что происходило. В прошлое воскресенье в музее показывали автоматический вечерний сеанс. Красный поезд должен был сам отправляться от станции в 19:12, пока экскурсовод рассказывал о диспетчерском управлении. После показа дядя Володя выключил расписание в основном меню. Запись стала серой. Но исполняющий флажок остался включён.
— Я думал, серое значит «не работает», — сказал он.
— Я тоже так думал.
— Значит, оба получили полезный сюрприз.
Мы не стали удалять задание. Сначала сняли флажок исполнения, сохранили настройки и записали, что изменили.
— Готово? — спросил я.
— Проверка завтра.
— Почему не поставить часы на 19:12 прямо сейчас?
— Потому что тогда мы проверим, как система ведёт себя после перевода часов. А нам надо проверить именно обычный день.
Это было очень долгое объяснение слова «терпение».
В пятницу я пришёл опять.
Мы поставили красный электровоз на путь, но оставили скорость нулевой. В 19:10 включили макет. В 19:11 перестали разговаривать.
Я смотрел на стрелку номер восемь.
19:12.
Ничего.
Стрелка не щёлкнула. Сигнал остался красным. Электровоз стоял.
Прошла минута.
— Всё? — спросил я.
— Автоматического запуска нет. Теперь проверим, что мы не сломали обычное управление.
Дядя Володя нажал М3.
Стрелка повернулась. Светофор стал зелёным. Он дал локомотиву скорость двадцать два.
Красный электровоз поехал к лесу.
— Теперь он сам? — спросил дядя Володя.
— Нет. Теперь у него алиби нет, зато есть команда.
В понедельник рядом с контроллером появилась карточка: «После демонстрационного расписания проверить два выключателя: редактор и исполнение».
А строку «19:12 — М3 — лок. 37» дядя Володя оставил в памяти, только выключенной по-настоящему.
— На следующем показе пригодится, — сказал он.
Я ещё раз дождался 19:12 во вторник. Просто для уверенности.
Поезд стоял.
В 19:13 я нажал маршрут М3 сам.
Стрелка щёлкнула. Загорелся зелёный. Красный электровоз тронулся ровно тогда, когда ему сказали.