На станции Озёрная последний обычный поезд уходил в 22:14. Это Полина знала точно, потому что дедушка работал дежурным по станции и считал расписание почти такой же важной вещью, как таблицу умножения.
В тот вечер Полина ждала его в служебной комнате. За окном шёл тёплый дождь, стрелки часов приближались к одиннадцати, а дедушка проверял бумаги перед сменой напарника.
В 22:47 на дальнем пути загорелись два белых огня.
— Дед, там поезд.
— Не может быть.
Он подошёл к окну и сразу перестал улыбаться.
Поезд был короткий: локомотив и три старых зелёных вагона. Он двигался почти бесшумно. На табло платформы ничего не появилось. Радиостанция молчала.
— Оставайся здесь, — сказал дедушка.
Конечно, Полина дошла с ним до двери. Дальше он её не пустил.
Состав остановился у третьей платформы. Из первого вагона вышел проводник в тёмной форме и поднял фонарь.
— Озёрная? — спросил он.
— Озёрная, — ответил дедушка. — Кто вы и по какому графику идёте?
— По утраченному.
— По какому?
Проводник протянул картонный билет. Дедушка прочитал и нахмурился.
Полина видела билет из дверей. На нём было напечатано: «Озёрная — Северный маяк. Отправление 22:52».
— У нас нет линии к Северному маяку, — сказал дедушка.
— Сейчас нет.
Проводник посмотрел на часы.
— Стоянка пять минут. Нам нужен стрелочник.
— Стрелочников здесь лет двадцать нет. Стрелки автоматические.
— Тогда нужен тот, кто знает старую ветку.
Дедушка молчал.
Полина знала эту историю. Когда он был молодым, от Озёрной отходила грузовая линия к каменному карьеру. Потом карьер закрыли, рельсы разобрали, а на месте насыпи выросли дачи и велосипедная дорожка.
— Ветка шла на запад, — сказал дедушка. — Маяк на севере, у большого озера. Между ними лес.
— Значит, сегодня придётся повернуть.
Это прозвучало так буднично, что Полина вышла на платформу.
— Я велел ждать.
— Я и ждала. Потом перестала.
Проводник улыбнулся.
— Хороший помощник.
— Она никуда не едет, — отрезал дедушка.
В этот момент в последнем вагоне погас свет. Потом во втором. Локомотив тихо загудел.
Проводник перестал улыбаться.
— Если не выберем путь до 22:52, состав останется здесь до следующего окна.
— Когда оно?
— Через сорок лет.
Дедушка посмотрел на часы, на поезд и на внучку.
— Это очень плохая шутка.
— Согласен.
В 22:51 рельсы перед локомотивом засветились серебристой полосой. Там, где путь обычно заканчивался тупиком, появилась развилка. Левая ветка уходила в темноту. Правая — прямо сквозь старый склад.
— Так не бывает, — прошептала Полина.
— Запомни эту полезную мысль, — сказал дедушка. — И держись рядом.
Он взял старую схему станции из шкафа на платформе. На ней карандашом была отмечена разобранная ветка. Серебряные рельсы совпадали с ней только первые двести метров.
— Дальше путь выбирает пассажир, — сказал проводник. — Но сегодня пассажиров нет.
— Тогда зачем поезд идёт?
— За одним человеком.
Полина почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— За кем?
Проводник посмотрел на неё, потом на дедушку.
— Не знаю. В билете имя стёрто.
Дедушка потребовал показать билет. На обороте действительно оставалось только несколько букв: «…лина …р…вна».
Полина сглотнула.
— Полина Сергеевна.
— Совпадение, — быстро сказал дедушка.
— Или Галина Петровна, — добавила Полина. — Или Алина Юрьевна. Таких миллион.
— Вот именно.
Поезд тронулся на несколько сантиметров и остановился.
На часах было 22:52.
— Теперь он не уйдёт, пока не найдёт путь, — сказал проводник.
Дедушка тяжело вздохнул.
— Ладно. Показывайте, что у вас есть.
В служебном купе первого вагона лежала карта. Не железнодорожная — обычная карта района, но поверх дорог тонкими серебряными линиями проступали возможные маршруты. Один шёл через лес. Другой пересекал реку там, где не было моста. Третий огибал посёлки и выходил к озеру.
— Почему не третий? — спросила Полина.
— Слишком длинный, — сказал дедушка. — До рассвета не успеет.
— А через лес?
— Там болото.
Проводник поставил на стол песочные часы.
— До рассвета три часа сорок минут.
Полина изучала карту. Серебряные линии появлялись и исчезали. Они не повторяли дороги, зато будто избегали домов.
— Поезд не может ехать где угодно, — сказала она. — Он ищет старые места, где уже что-то проходило.
Дедушка наклонился ближе.
На карте были едва заметные пунктирные полосы: просеки, насыпи, заброшенные лесовозные дороги.
— Верно. Значит, до реки можно пройти по старой карьерной насыпи. Но дальше всё равно вода.
Полина вспомнила летнюю поездку на велосипедах.
— У плотины есть технический мост.
— Он узкий.
— Для машины — да. А этот поезд сам себе рельсы делает.
Дедушка посмотрел на проводника.
— Может?
— Если путь когда-то был предназначен для движения.
Они выбрали маршрут: старая насыпь, лесная просека, мост у плотины, затем береговая дорога к маяку.
Серебряная линия на карте стала яркой.
Поезд мягко двинулся.
— Мы остаёмся, — сказал дедушка.
Двери вагона не открылись.
— Путь выбрали вы, — объяснил проводник. — До первой безопасной остановки вы часть команды.
— Очень удобно сообщать правила после отправления.
— Я собирался раньше. Вы спорили.
Полина невольно рассмеялась, хотя было страшновато.
За окнами проплыла станция, потом тёмные кусты. Рельсы возникали прямо перед локомотивом и исчезали за последним вагоном. Поезд прошёл по месту, где давно была велосипедная дорожка, и ни одна плитка не сдвинулась.
В лесу стало темнее. На просеке лежало поваленное дерево. Машинист затормозил.
— Объехать нельзя, — сказал дедушка. — Справа овраг.
Полина заметила на карте тонкую петлю.
— А слева старая пожарная дорога.
— Она возвращается на просеку через километр.
Проводник перевёл маленький рычаг. Серебряный путь повернул между соснами.
У плотины оказалось хуже. Технический мост был закрыт воротами.
— Всё, — сказал дедушка. — Приехали.
Но Полина увидела будку охраны и свет в окне. Через минуту вышел сонный сторож.
— Вы кто такие?
Дедушка открыл рот, закрыл и сказал:
— Железнодорожники.
Сторож посмотрел на поезд, стоящий без рельсов перед воротами.
— Вижу.
Объяснять пришлось долго. В конце концов сторож нашёл ключ.
— Я потом пожалею, — сказал он.
— Скорее всего, — согласился дедушка.
Поезд прошёл мост со скоростью пешехода. Вода внизу была чёрной, фонари отражались длинными полосами. Полина сидела у окна и считала опоры, чтобы не думать о том, насколько всё это невозможно.
На другом берегу серебряный путь стал ярче.
Через час впереди замигал маяк.
Поезд остановился у маленькой платформы, которой на карте не было. На ней стояла женщина в жёлтом дождевике с чемоданом.
Проводник открыл дверь.
— Галина Петровна?
— Наконец-то! — сказала женщина. — Я уже решила, что в этом году опять не придёте.
Полина посмотрела на дедушку. Тот кашлянул.
— Вот видишь. Не ты.
— Я и не думала, что я.
— Конечно.
Галина Петровна оказалась бывшей смотрительницей маяка. Сорок лет назад она уехала отсюда последним служебным поездом, а теперь приехала попрощаться с маяком перед его реконструкцией. Обычный автобус сломался в соседнем городе, и она в шутку сказала кассиру: «Вот бы старый поезд вернулся».
— Иногда этого достаточно, — пояснил проводник.
На обратном пути Полина уснула.
Проснулась она уже на станции Озёрная. Было 5:18. На третьем пути стоял обычный пустой тупик. Никакого поезда.
Дедушка сидел рядом на лавочке и держал картонный билет.
— Значит, не приснилось.
— Похоже, нет.
На билете теперь было напечатано: «Северный маяк — Озёрная. Прибытие 05:12». Имя пассажира исчезло совсем.
Дедушка спрятал билет в нагрудный карман.
— В расписание это не внесём.
— Почему?
— Потому что расписание нужно для поездов, которые собираются приходить вовремя.
Через месяц Полина снова была у него на станции. В 22:47 она специально посмотрела на дальний путь.
Там было пусто.
Она уже отвернулась, когда из старого громкоговорителя под потолком раздался короткий треск и незнакомый голос произнёс:
— Озёрная, приготовьте маршрут.
Дедушка медленно снял очки.
— Только не через плотину, — сказал он. — Второй раз сторож нас точно не пустит.