В приморском городе Южном раз в август устраивали Парад воздушных змеев. В этот день над пляжем летали рыбы с хвостами из лент, драконы длиной с автобус, разноцветные скаты и один огромный зелёный огурец, которого никто не любил, кроме его хозяина дяди Вити.
— Это не огурец, — каждый год говорил дядя Витя. — Это дирижабль будущего.
— Будущее у вас с пупырышками, — отвечала Соня.
Соне было восемь, и она помогала тёте Марине в мастерской змеев. Помощь состояла главным образом в том, чтобы не наступать на рулоны ткани, подавать катушки и вовремя убирать изо рта липкую ленту, которую тётя Марина постоянно откусывала и забывала выплюнуть.
В этом году Соня впервые получила собственный змей — красного морского конька по имени Борис.
— Почему Борис? — спросил её друг Юра.
— Потому что он похож на Бориса.
— На какого Бориса?
— Теперь уже на этого.
Утром ветер был ровный и удобный. К полудню над берегом висело столько змеев, что чайки облетали праздник стороной и смотрели на людей с явным неодобрением.
Парад должен был начаться в четыре.
В три сорок тётя Марина посмотрела на море и сказала:
— Плохо.
Соня посмотрела туда же. Море было синее.
— Что плохо?
— Ветер меняется.
Действительно, флажки на башне спасателей вдруг развернулись в другую сторону. Потом обратно. Потом один флажок завернулся вокруг древка и, кажется, решил больше ни во что не вмешиваться.
Организатор парада, господин Ларин, подбежал с рацией.
— Марина, запускаем через десять минут. У нас прямой эфир.
— Через десять минут будет шквал.
— Прогноз обещал только усиление ветра.
Тётя Марина указала на тёмную полосу над водой.
— А это, по-твоему, усиление?
— Очень убедительное усиление, — сказал Юра.
Ларин поморщился.
— Если отменим сейчас, половина участников меня съест.
— Если не отменим, вторую половину придётся ловить в море.
Тут с дальнего конца пляжа раздался восторженный крик. Кто-то уже поднял гигантскую серебряную акулу.
Ветер дёрнул её.
Акула рванулась вверх так резко, что трое взрослых, державших трос, одновременно сделали два шага по песку.
— Всем опустить змеи! — закричала тётя Марина.
Рации зашипели. Люди засуетились.
И именно тогда порыв пришёл по-настоящему.
Воздух будто ударил пляж широкой ладонью.
Песок побежал по земле. Зонтики легли. Пластиковый стакан взлетел выше спасательной вышки.
Борис, которого Соня ещё не успела смотать, натянул леску так, что катушка запела.
— Отпускай! — крикнула тётя Марина.
— Он улетит!
— Соня!
Соня разжала пальцы.
Катушка прыгнула по песку и умчалась к воде, а Борис исчез среди десятков других змеев.
Юра схватил Соню за плечо.
— Смотри!
Над пляжем происходило безумие.
Большинство участников уже опустили змеев, но три огромные конструкции остались в воздухе: серебряная акула, синий осьминог и дядин Витин дирижабль будущего.
Огурец держался лучше всех.
— Я всегда говорил! — кричал дядя Витя, лежа животом на тросе.
— Отпустите! — орала тётя Марина.
— Никогда!
Следующий порыв решил спор.
Крепление вырвало из песка. Дядя Витя покатился к воде, а огурец взмыл над набережной.
— Мой дирижабль!
— Ваш огурец!
— Дирижабль!
Он улетел за гостиницу.
Но это было ещё не самое страшное.
Синий осьминог запутался одним длинным щупальцем в металлической конструкции сцены. Ветер тянул его вверх. Сцена скрипела.
На ней находился ведущий, который всё ещё держал микрофон.
— Уважаемые зрители, ситуация полностью под контролем!
В этот момент над ним пролетела складная табуретка.
— Почти полностью!
Тётя Марина побежала к сцене.
— Соня, Юра — в павильон!
Они побежали.
Почти.
Потому что возле павильона Соня увидела маленького мальчика в жёлтой кепке. Он стоял у ограждения и ревел.
— Мама там!
Он показывал на техническую площадку за сценой.
За сетчатым забором действительно была женщина. Она пыталась открыть калитку, но та прижалась ветром.
А над площадкой натягивалось щупальце синего осьминога.
— Юра, позови взрослых!
— А ты?
— Я открою калитку с той стороны.
— Нам сказали в павильон!
— Тогда очень быстро нарушим и сразу исправимся.
— Отличный план, — сказал Юра и побежал за тётей Мариной.
Соня обогнула сцену.
Ветер теперь был такой, что идти прямо было трудно. Приходилось наклоняться. Песок колол щёки.
Калитка открывалась наружу и была зажата порывом.
— Не получается! — крикнула женщина.
— Подождите!
Соня увидела рядом длинный рекламный щит на ножках. Он уже лежал на земле.
Она подползла к нему, ухватила за край и потащила.
— Что ты делаешь?
— Стенку!
— Какую стенку?
— Маленькую!
Вместе они поставили щит боком к ветру. На секунду за ним стало тише.
Женщина толкнула калитку.
Та приоткрылась.
— Ещё!
Соня налегла плечом.
Калитка распахнулась, женщина выскочила и тут же обняла мальчика, который прибежал вместе с Юрой и спасателем.
— В павильон! — приказал спасатель.
На сцене что-то громко хрустнуло.
Осьминог оторвал кусок декорации.
Все побежали.
Павильон был бетонный, низкий и совершенно не праздничный. Сейчас он казался самым прекрасным зданием на свете.
Внутри сидели участники с катушками, мокрыми волосами и лицами людей, которые только что узнали, что воздушный змей весом в двадцать килограммов умеет быть очень убедительным.
Дядя Витя сидел на ящике.
— Он ушёл, — сказал он.
— Кто? — спросил Юра.
— Дирижабль.
— Огурец?
Дядя Витя тяжело вздохнул.
— В такие минуты можно и огурец.
Шквал длился всего двенадцать минут.
Когда люди вышли наружу, пляж выглядел так, будто праздник попытались сложить в коробку и не смогли.
Ленты висели на фонарях. Баннер лежал в кустах. Серебряная акула застряла на крыше кафе и теперь смотрела вниз очень виновато.
Бориса нигде не было.
Соня молчала.
— Найдём, — сказала тётя Марина.
— Он мог улететь в море.
— Мог.
— Ты всегда говоришь правду в самые неподходящие моменты.
— Зато если скажу «найдём», это будет что-то значить.
Они начали обходить набережную.
Дядин Витин огурец обнаружился первым — он обнял памятник моряку и теперь развевался вокруг его головы.
— Дирижабль нашёл порт, — сказал Юра.
Синего осьминога снимали со сцены пожарные.
А Бориса нашли через сорок минут.
Он висел на балконе третьего этажа старого дома в двух кварталах от моря. Красный хвост обмотался вокруг перил.
На балконе стояла пожилая женщина и держала Бориса за нос.
— Ваш? — спросила она.
— Мой!
— Очень настойчивый. Постучал в окно три раза.
Через пять минут Соня уже прижимала смятого морского конька к груди.
У Бориса порвалось одно плавничное ребро и исчез кусочек хвоста.
— Починим, — сказала тётя Марина.
— А парад?
Господин Ларин, стоявший рядом, покачал головой.
— Сегодня никакого парада.
Дядя Витя поднял палец.
— Предлагаю парад на земле.
Все посмотрели на него.
Через час по набережной пошла странная процессия.
Люди не запускали змеев. Они несли их в руках.
Серебряную акулу катили на тележке. Синий осьминог ехал на грузовике. Огурец был привязан к четырём велосипедам.
Соня несла Бориса.
Зрителей оказалось даже больше, чем утром.
— Это самый глупый парад змеев, который я видел, — сказал Юра.
— Зато никто не улетит.
Дядя Витя услышал.
— Не зарекайся.
И тут маленький порыв ветра подхватил его кепку.
Дядя Витя бросился следом.
— Стоять!
Кепка перелетела через скамейку.
— Держите её!
Люди засмеялись.
Соня тоже.
Борис шуршал у неё в руках своим порванным хвостом.
В воздух сегодня он больше не поднимался.
Но это почему-то совсем не казалось поражением.