У бумажного змея номер семнадцать был красный хвост, две бамбуковые рейки и привычка тянуться выше остальных.
Его сделали в школьной мастерской вместе с шестнадцатью другими змеями. На каждом поставили номер, чтобы после праздника не перепутать. Семнадцатый был самым лёгким.
В субботу змеев принесли на большое поле за городом. Ветер шёл ровно, без резких порывов. Один за другим они поднялись над травой.
Семнадцатый быстро обогнал жёлтого пятого, клетчатого девятого и синего двенадцатого. Катушка в руках у мальчика Лёвы вращалась всё быстрее.
— Хватит высоты, — сказала учительница.
Лёва остановил катушку. Но Семнадцатому показалось, что верёвка стала слишком короткой. Над ним висело низкое серое облако, ровное снизу, будто кто-то провёл по небу мокрой кистью.
Змей потянул сильнее. Верёвка натянулась и запела.
Сначала на бумагу легла прохладная сырость. Потом вокруг исчезло поле. Осталась одна белая мгла.
Семнадцатый радостно задрожал: он оказался внутри облака.
Но радость быстро прошла. Бумага намокала. Красный хвост стал тяжёлым и перестал держать змей ровно. Ветер внутри облака оказался рваным.
Внизу Лёва почувствовал, что натяжение изменилось.
— Он зацепился? — спросил кто-то.
— Нет, — ответила учительница. — Верёвка движется. Но змей стал тяжелее.
Она велела Лёве понемногу сматывать леску. Резко тянуть было нельзя: влажная бумага могла порваться.
Семнадцатый сопротивлялся. Он ещё хотел остаться выше всех. Но с каждой минутой его рейки прогибались сильнее.
Тогда рядом в облаке показалась маленькая ласточка. Она облетела змея и ушла вниз, туда, где свет был ярче.
Семнадцатый впервые подумал, что высота сама по себе ничего не обещает. Из облака не было видно ни дальних домов, ни реки, ни других змеев. Здесь было только мокро и пусто.
Он перестал тянуть вверх.
Верёвка сразу ослабла. Лёва почувствовал это и начал сматывать быстрее. Семнадцатый медленно вышел из облака. Сначала увидел синюю полоску между серым и зелёным, потом поле.
Снижение шло неровно. Намокший хвост тянул вниз, а левый угол поднимался. Змея развернуло боком.
— Держи катушку ниже! — крикнула учительница.
Лёва опустил руки. Верёвка изменила угол. Семнадцатый качнулся, снова поймал ветер и выровнялся.
До земли оставалось немного, когда красный хвост зацепился за верхнюю ветку одинокой берёзы. Змей завис над полем.
Лёва не стал дёргать. Учительница принесла длинную палку, которой обычно снимали мячи с крыши спортивного зала. Лёва медленно освободил хвост.
Семнадцатого положили на сухую ткань. Его бумага потемнела, клей размок, один угол загнулся. Рядом лежали другие змеи — сухие и целые.
— Он проиграл? — спросила девочка в зелёной куртке.
— Кому? — спросила учительница.
Девочка посмотрела на небо и не нашла ответа.
Семнадцатого отнесли в мастерскую. Бумагу сушили между листами картона, рейку выпрямили над тёплым паром, а хвост заменили на более лёгкий. На месте разошедшегося шва появилась узкая полоска белой бумаги.
Через неделю ветер снова был подходящим.
Лёва вынес Семнадцатого на поле. Теперь низких облаков не было. Небо оставалось чистым до самого горизонта.
Змей поднялся выше берёзы, выше фонарных столбов, выше птиц, которые летели к реке. Потом верёвка натянулась.
Лёва мог отпустить ещё много метров. Но Семнадцатый держался ровно и больше не тянулся изо всех сил. С этой высоты были видны все шестнадцать змеев, дорога, блестящая вода и красная крыша школы.
Белая заплата на его углу вспыхивала на солнце при каждом повороте.
Снизу она казалась маленьким флажком.
Сверху — точным местом, где облако однажды закончилось.