— Кто взял ключ от шкафа с глазурью?
Этот вопрос Марина Игоревна задала уже третий раз, и с каждым разом он звучал всё менее как вопрос и всё больше как название очень скучного детектива.
В керамической мастерской пахло мокрой глиной. На длинном столе стояли кружки, тарелки и одна лиса без хвоста, которую слепила девочка Соня. Через двадцать минут начиналось занятие. Нужно было покрывать изделия глазурью — жидкой смесью, которая после обжига превращается в твёрдую цветную поверхность.
Глазури стояли в низком металлическом шкафу.
Шкаф был заперт.
А на столе лежало восемь ключей.
— Вот же ключи, — сказал папа Матвея.
— Это не помогает, — ответила Марина Игоревна.
Она уже попробовала три.
Первый вошёл в замок наполовину.
Второй не вошёл вообще.
Третий вошёл полностью, но не повернулся.
— Попробуем четвёртый, — предложил папа.
— А потом пятый, шестой, седьмой и восьмой? — спросил Матвей.
— Именно так работает перебор.
— А если один застрянет?
Папа убрал руку от связки.
— Тогда перебор работает хуже.
Ключи появились на столе после вчерашней уборки. Раньше каждый висел на отдельном крючке с бумажной биркой: «глазури», «инструменты», «кладовая», «печь», «верхний шкаф», «архив», «мойка», «запасной».
Но кто-то решил помыть пластиковые держатели вместе с бирками. Чернила растеклись. Остались восемь чистых белых прямоугольников и восемь ключей.
— Кто-то — это я, — сказала Марина Игоревна. — Мне казалось, маркер водостойкий.
— Он был водостойкий до встречи с губкой, — сказал папа.
Матвей взял ключи в ладонь.
Они были похожи, но не одинаковы. У двух была круглая головка. У трёх — квадратная. На одном торчала маленькая синяя точка краски. Ещё два были длиннее остальных.
— Можно по форме понять?
— Иногда, — сказала Марина Игоревна. — Но здесь половину замков ставили в один год. Ключи почти одинаковые.
— А номера есть?
— Где?
Матвей показал на головку одного ключа.
Там было выбито «31».
На другом — «18».
На третьем — «31».
— Два тридцать первых, — сказал папа. — Уже веселее.
— Ничего весёлого, — сказала Марина Игоревна. — У меня двенадцать детей через восемнадцать минут.
Матвей присел перед шкафом.
На замке номера не было.
Зато сбоку, почти у пола, на дверце сохранилась старая наклейка. На ней можно было разобрать только последние две цифры: «31».
— Вот.
— Что «вот»?
— Здесь тоже тридцать один.
Марина Игоревна опустилась рядом.
— Эта наклейка от инвентарного номера шкафа. Не обязательно от ключа.
— Но попробовать два ключа вместо восьми можно?
— Можно.
Первый ключ с номером 31 оказался слишком коротким.
Второй вошёл до конца.
Матвей осторожно повернул его вправо.
Не повернулся.
— Значит, не он, — сказал папа.
Матвей попробовал влево.
Ключ повернулся.
Шкаф открылся.
Папа поднял брови.
— Я всегда говорил, что перебор — мощный метод.
— Ты предлагал перебрать восемь, — сказал Матвей.
— А мы перебрали два. Оптимизированный перебор.
Марина Игоревна уже доставала банки.
— Отлично. Но теперь у нас другая проблема.
— Какая?
— Я не хочу через неделю снова угадывать восемь ключей.
До занятия оставалось пятнадцать минут.
Матвей разложил ключи на столе.
— Давайте найдём остальные.
— Все восемь? — спросил папа.
— А то опять кто-нибудь помоет бумажки.
— Я услышала, — сказала Марина Игоревна.
Они начали с дверей и шкафов в самой мастерской.
Ключ 31 оставили в открытом шкафу с глазурями.
Длинный ключ с синей точкой подошёл к кладовой.
— Откуда ты знал? — спросил папа.
— Не знал. На ручке тоже синяя краска.
— Слишком очевидно.
— Поэтому ты и не заметил.
Квадратный ключ с номером 18 подошёл к шкафу с инструментами.
Ещё один открыл маленький шкаф над мойкой.
Пятый ключ вообще никуда не подходил.
— Может, от входной двери? — спросил Матвей.
— Входная электронная, — сказала Марина Игоревна.
— От печи?
— Печь не запирается ключом. У неё отдельный выключатель и блокировка.
Матвей посмотрел на большое белое устройство в углу. Внутри него обжигали изделия при очень высокой температуре, но сейчас оно было холодным и выключенным.
— Тогда от чего?
— Есть ещё архив в коридоре, — сказала Марина Игоревна.
Они вышли из мастерской.
В коридоре уже появились первые дети с родителями.
— Мы проводим исследование, — сообщил им папа Матвея.
— Мы ищем двери, — уточнил Матвей.
— Так исследование звучит менее солидно.
Архив открылся шестым ключом.
Седьмой подошёл к высокому шкафу, где лежали коробки с запасными фартуками.
Остался восьмой.
Он был маленький, с круглой головкой и без номера.
— Запасной, — предположила Марина Игоревна.
— Запасной от чего?
— Вот это и есть загадка.
Матвей прошёл по мастерской ещё раз.
Все двери были открыты. Все шкафы, которые обычно запирали, тоже.
Он посмотрел под столы.
Потом на полки.
Потом на окно.
— Зачем ты смотришь на окно? — спросил папа.
— Вдруг оно тоже на ключе.
— Тогда архитектор был человеком с очень тяжёлым характером.
У стены стоял старый деревянный ящик на колёсиках. На нём обычно сидел кот мастерской по имени Шамот. Сегодня кота не было.
Матвей заметил на передней стенке ящика маленькую металлическую скважину.
— А это что?
Марина Игоревна засмеялась.
— Вот где он! Это ящик с формами для гипсового литья. Его лет пять никто не запирал.
Ключ подошёл.
В ящике лежали формы для маленьких чашек, рыбы, пуговиц и одной очень сердитой утки.
— Зачем утка сердитая? — спросил Матвей.
— Потому что форма старая и художник был честный.
К этому времени занятие уже начиналось.
Марина Игоревна поставила банки с глазурью на стол.
— Ключи потом подпишем.
— Бумажками? — спросил Матвей.
Она посмотрела на него.
— Нет.
После занятия они сделали новые метки.
Не бумажные.
Матвей предложил подвесить на каждый ключ пластиковую бирку с выдавленной надписью. Папа нашёл маленький ручной маркиратор. Он нажимал буквы на жёсткой ленте так, что они получались выпуклыми и уже не могли смыться губкой.
Получились надписи:
«ГЛАЗУРИ».
«ИНСТРУМЕНТЫ».
«КЛАДОВАЯ».
«АРХИВ».
«МОЙКА».
«ФАРТУКИ».
«ФОРМЫ».
С восьмой биркой возник спор.
— Что писать? — спросил папа. — «Запасной»?
— Он же не запасной, — сказал Матвей.
— Тогда «неизвестный».
— Мы уже знаем, от чего он.
— Хорошо. «Ящик с сердитой уткой».
Марина Игоревна покачала головой.
— Там не только утка.
В итоге написали «ФОРМЫ».
Но папа Матвея всё равно приклеил с обратной стороны маленькую наклейку с уткой.
Через неделю Матвей снова пришёл на занятие.
На столе лежал один-единственный ключ.
— Что случилось? — спросил он.
Марина Игоревна показала на новую выпуклую бирку:
«ГЛАЗУРИ».
— Ничего. Я просто заранее приготовила.
Матвей кивнул.
В этот момент папа открыл дверь кладовой, и оттуда на пол выпали три пустые коробки.
— А это уже другая система, — сказал он из-за коробок.
— Какая?
— Хранение.
Марина Игоревна закрыла глаза.
— Её сегодня не оптимизируем.