— Девочка, вы последняя?
Я обернулась. За мной никого не было.
— Вроде да.
— Тогда стойте крепче. Очередь сегодня нервная.
Голос шёл от пустой скамейки на автостанции. Было половина седьмого утра. Я ждала автобус до посёлка Берёзки, где бабушка обещала научить меня печь пирог с черникой. Касса ещё не открылась. В зале сидели только сонный мужчина с термосом, женщина с клетчатой сумкой и рыжий кот под табло.
— Кто со мной разговаривает? — спросила я.
— Номер двадцать восемь, — ответил голос. — Ветеран маршрута. Езжу с тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.
— Вы невидимый?
— Билет у меня невидимый. Я сам, вероятно, тоже.
Слева кто-то возмущённо кашлянул.
— Двадцать восьмой, не задерживайте очередь!
— Какую очередь? — спросила я.
— На автобус до Берёзок, — ответили сразу несколько голосов.
Перед закрытой кассой стояли невидимые пассажиры. Судя по звукам, их было много. Кто-то шуршал газетой. Кто-то переставлял чемодан. Один маленький пассажир всё время спрашивал, скоро ли приедем, хотя автобус ещё не приехал.
Я подошла к окошку кассы.
— Здесь очередь.
— Мы заметили, — сказал строгий женский голос. — Вы заняли после сорок третьего.
— Но я вас не вижу.
— Это не повод проходить без очереди.
Тут открылась касса. Кассирша Анна Сергеевна включила лампу, посмотрела в зал и сказала:
— Странно. Обычно к первому автобусу людей больше.
Невидимая очередь загудела.
— Нас сорок четыре!
— Билет до Берёзок!
— Один льготный!
— Мне у окна!
Анна Сергеевна ничего не слышала. Она увидела только меня.
— Девочка, тебе куда?
— До Берёзок. Но сначала… Тут ещё сорок четыре пассажира.
Она посмотрела на пустой зал.
— Ты не выспалась?
— Возможно. Но они стоят по номерам.
— Сорок четвёртая, не спорьте с кассиром, — прошептал кто-то рядом.
Я купила билет и отошла. На нём было место 12. Невидимый пассажир за моей спиной ахнул.
— Моё место!
— У вас есть билет?
— Был. В кармане синего пальто. В восемьдесят девятом году.
Я стала расспрашивать очередь. Оказалось, все пассажиры когда-то собирались ехать этим маршрутом, но не уехали. Один опоздал на минуту. Другой перепутал платформу. Третья женщина вернулась домой за выключенным утюгом. Мальчик потерял варежку и искал её под скамейкой, пока автобус не ушёл.
— И вы с тех пор ждёте?
— Не всё время, — сказал номер двадцать восемь. — Только когда старые часы над кассой останавливаются.
Я посмотрела вверх. Часы показывали 6:17, хотя на телефоне было 6:42.
— Почему вы не садитесь в следующий автобус?
— Нам нужны наши места, — ответила строгая женщина. — Те самые.
— Но автобусы давно другие.
— Вот поэтому и не уезжаем.
На платформу подали зелёный автобус. Водитель открыл двери. Видимые пассажиры начали подходить. Невидимая очередь зашевелилась.
— Не толкаться!
— Держите чемодан!
— Я занимал за человеком в шляпе!
Кот под табло вдруг вскочил и зашипел на пустое место. Значит, мне не мерещилось.
Я подошла к водителю.
— Дядя Саша, у вас есть свободные места?
— Семь. А что?
— Нужно сорок четыре.
— Тогда нужен второй автобус.
— А если пассажиры невидимые?
Он посмотрел на меня, потом на кота, который продолжал пятиться от пустой очереди.
— Для невидимых правила перевозки не прописаны.
Анна Сергеевна вышла из кассы с отвёрткой. Она собиралась завести старые часы.
— Не трогайте! — крикнули невидимые пассажиры.
— Почему? — спросила я.
— Когда часы пойдут, мы снова исчезнем до следующей остановки.
— Но вы и так невидимые.
— Исчезнем совсем. И опять будем помнить, что не уехали.
Я посмотрела на табло отправлений. После Берёзок автобус шёл пустым в гараж. Рядом висела схема старого маршрута: автостанция, мельница, Берёзки, лесной поворот, конечная у санатория. Много лет назад конечную перенесли, а остановку у старого санатория закрыли.
— Куда вы все ехали? — спросила я.
Голоса заговорили одновременно.
Кто-то ехал к сестре. Кто-то на работу. Кто-то в летний лагерь. Номер двадцать восемь вёз часы мастеру. Строгая женщина собиралась выступать на концерте в санатории. Мальчик с варежкой ехал к деду.
— Вам не нужны старые места, — сказала я. — Вам нужно закончить поездку.
— Это разные вещи, — возразила строгая женщина.
— Проверим.
Дядя Саша связался с диспетчером. Тот долго молчал, потом разрешил сделать после Берёзок короткий заезд к старой конечной: дорога была цела, автобус всё равно возвращался без пассажиров.
— Но мест семь, — напомнил водитель.
— Они могут ехать стоя? — спросила я.
— Нельзя.
— Мы можем не занимать места, — сказал номер двадцать восемь. — Мы же почти воспоминания.
— Тогда держитесь за поручни, — сказал дядя Саша. — Даже воспоминания должны соблюдать безопасность.
Видимые пассажиры ничего не понимали, когда я пропускала пустоту вперёд себя. Но кот всё понял. Он сел у двери и по одному провожал невидимых взглядом.
Автобус тронулся. Сначала было тихо. Потом салон наполнился разговорами, которые слышала только я.
— Мельница на месте?
— А где деревянный мост?
— Почему у всех в руках светящиеся дощечки?
— Это телефоны, — объясняла я.
— А зачем телефон без провода?
— Чтобы звонить.
— Куда подключается?
— Ни к чему.
— Ненадёжно.
У Берёзок вышли все видимые пассажиры, кроме меня. Я позвонила бабушке и сказала, что немного задержусь.
— Опять приключение? — спросила она.
— Очередь.
— Тогда не лезь без очереди.
Автобус свернул к старому санаторию. Дорога заросла по краям, но остановочный павильон ещё стоял. На выцветшей табличке едва читалось название.
Двери открылись.
Никто не выходил.
— Что теперь? — спросила я.
— Не знаем, — призналась строгая женщина.
Тогда номер двадцать восемь первым сказал:
— Спасибо за поездку.
Возле двери на секунду появился пожилой мужчина в синем пальто. Он держал коробку с часами. Потом шагнул на землю и растаял в утреннем свете.
Следом показалась женщина с нотной папкой. Мальчик в одной варежке. Девушка с букетом. Люди появлялись на миг, выходили и исчезали уже без тревоги.
Последней была строгая женщина.
— Сорок четвёртая, — сказала она мне, — вы всё-таки прошли без очереди.
— Я вас пропустила.
— Именно поэтому прощаю.
Она улыбнулась и вышла.
Старые часы на автостанции в этот момент пошли. Позже Анна Сергеевна сказала, что даже не успела коснуться механизма.
Дядя Саша довёз меня обратно до Берёзок. Бабушка ждала на остановке.
— Почему автобус пришёл с другой стороны?
— Закрывал старый маршрут.
— Успешно?
— Все доехали.
Вечером мы пекли пирог. Я достала из кармана билет и увидела, что место 12 зачёркнуто тонкой синей линией. Рядом было написано: «Свободно».
С тех пор я никогда не спрашиваю в пустом зале: «Кто последний?»
Сначала слушаю.