По вечерам я любила сидеть на крайней скамейке пристани, где доски были тёплые от солнца, а вода под ними уже становилась серой. Отсюда хорошо было видно, как речной трамвай подходил к причалу боком, будто большой белый шкаф осторожно примерялся к маленькой двери.
В тот августовский четверг бабушка продавала билеты в кассе, а я ждала её после смены. Последний рейс уходил в девять двадцать. Потом касса закрывалась, матрос снимал цепочку с калитки, и пристань на ночь становилась пустой.
В девять без десяти подошёл «Заря-12». С него сошли человек двадцать: семья с самокатами, две женщины с букетами, мужчина в соломенной шляпе, девочка с рюкзаком в форме лягушки. Все торопились к автобусам.
Когда пассажиры разошлись, я увидела на скамье у третьей стойки плоский серый свёрток.
Он был длиннее моего локтя и перевязан бумажной бечёвкой. На одном углу карандашом было написано: «Не сгибать».
— Бабушка, тут забыли.
Она выглянула из окошка кассы.
— Отнеси Сергею Петровичу. Он занесёт в журнал находок.
Сергей Петрович был старшим матросом. Он сидел на корточках у трапа и проверял резиновые кранцы — толстые чёрные подушки между бортом и причалом.
— Нашла где?
— На скамейке у третьей стойки.
Он взял свёрток, посмотрел на часы и вздохнул.
— Сейчас оформим. Только жалко: если хозяин уже уехал, получит завтра.
В этот момент из кассы позвонили на судно. Капитан просил задержать отправление на три минуты: на верхней остановке бежала пожилая пассажирка, у неё был билет на последний рейс.
Сергей Петрович положил свёрток на столик у будки и пошёл к трапу.
Я осталась рядом и заметила кое-что, чего раньше не видела. На бечёвке застрял узкий зелёный лист. Не берёзовый и не липовый — длинный, почти как лента.
Такие листья росли у старого шлюза, в камышах возле мастерской художников. Я знала это место: мы с бабушкой проходили там по воскресеньям.
На бумаге ещё была маленькая синяя точка краски.
Мне сразу захотелось придумать целую историю про художника, который потерял картину. Но я вспомнила, как бабушка говорила: «Находка — это не загадка для развлечения. Сначала факты».
Факты были простые. Свёрток оставили на скамье после прибытия «Зари-12». Значит, его хозяин, скорее всего, приехал именно этим рейсом. Среди пассажиров я видела мужчину в соломенной шляпе с тубусом через плечо. Но у него руки были заняты тубусом и сумкой, а свёртка я не помнила.
Ещё была женщина в синей куртке, которая держала что-то плоское. Или это была папка?
Я подошла к бабушке.
— Можно посмотреть записи билетов? Не имена, просто откуда приехал последний рейс.
— Он шёл от Северной набережной через Шлюзовую и Островную, — сказала она. — А зачем?
Я показала лист и пятно краски.
Бабушка не засмеялась.
— Лист мог прилипнуть где угодно. Краска тоже. Но спросить по рации на Шлюзовой можно.
На каждой пристани был свой дежурный. Бабушка вызвала Шлюзовую.
— Здесь конечная. У вас никто не спрашивал про забытый плоский свёрток?
В динамике зашуршало.
— Минуту назад звонила женщина. Художница из мастерской. У неё пропали два листа с акварелью. Она уже в автобусе, едет обратно, но к вашему последнему рейсу не успеет.
— А что на работах? — спросила бабушка.
— Она сказала: два вида шлюза, один вечерний, один после дождя.
Сергей Петрович принёс журнал. По правилам вскрывать упаковку мы не собирались. Но на обратной стороне свёртка, под загнутым краем бумаги, виднелась надпись карандашом: «Шлюз. После дождя».
— Похоже, нашлось, — сказал он.
До отправления оставалось четыре минуты.
— И что теперь? — спросила я. — Она же не успеет.
— Теперь вещь ночует у нас в сейфе, — ответила бабушка. — А хозяйка заберёт утром.
Мне стало обидно, хотя я понимала, что это разумно. Женщина уже ехала обратно, зря теряла время, а мы стояли здесь со свёртком в руках.
Тогда капитан, который слышал разговор по связи, вышел из рубки.
— А где её автобус сейчас?
Бабушка уточнила по телефону. Оказалось, автобус шёл вдоль набережной и через пять минут должен был остановиться у Речного вокзала — как раз там, где «Заря-12» делала первую остановку после нашей конечной.
Капитан посмотрел на часы.
— По расписанию мы там через восемь минут. Передавать вещи пассажиру на другой остановке правила не запрещают, если личность подтвердит дежурный.
Сергей Петрович записал свёрток в журнал, указал место находки и номер рейса. Потом положил его в прозрачный пакет и заклеил служебной лентой.
— Поедешь со мной? — спросила бабушка.
— А касса?
— Закрывается. Домой вернёмся автобусом.
Я редко ездила на последнем рейсе. Днём река была шумной: катера, музыка с прогулочных теплоходов, крики чаек. Теперь всё стало другим. В окнах домов зажигались прямоугольники света, а на воде они вытягивались длинными дрожащими дорожками.
Мы с бабушкой сели у борта. Сергей Петрович стоял у двери со свёртком.
— Ты правда по листику поняла? — спросил он.
— Не по листику. По листику я только придумала, где спросить.
— Хорошая разница.
У Речного вокзала нас уже ждали дежурная и женщина в синей куртке. Я вспомнила её сразу: именно она держала плоскую папку, когда сходила с судна, а потом, видимо, положила свёрток на скамью, освобождая руки для телефона.
Она назвала своё имя, описала упаковку, количество работ и надпись внутри. Сергей Петрович сверил всё с записью и только тогда отдал пакет.
Женщина прижала его к груди.
— Я эти акварели три дня сушила между листами. Спасибо.
— Лиде спасибо, — сказала бабушка.
Мне стало неловко, и я посмотрела на воду.
— Я просто увидела лист.
— А я просто не увидела свёрток, — ответила художница. — Иногда «просто» решает весь вечер.
Трамвай дал короткий гудок. Нам пора было сходить.
Мы махнули Сергею Петровичу и капитану, и «Заря-12» ушла дальше по тёмной реке. На остановке пахло нагретым камнем и водой. Автобус должен был прийти через двенадцать минут.
Бабушка купила в автомате два стаканчика чая. Мы сели на пустую скамью.
— Ты ведь могла сразу решить, что свёрток принадлежит мужчине в шляпе, — сказала она.
— Могла.
— Почему не решила?
Я посмотрела на длинный зелёный лист, который так и остался у меня в кармане.
— Потому что лист — это только лист.
Бабушка кивнула. Потом мы молчали.
За деревьями медленно двигались огни последнего речного трамвая. Один раз они исчезли за поворотом, потом снова показались на несколько секунд и окончательно ушли вниз по реке.