В городе у реки стоял старый чугунный фонарь. Днём он казался самым обыкновенным: круглая шляпа, четыре стеклянные стенки и столб, на котором голуби любили обсуждать прохожих.
Но ночью фонарь зажигался первым на всей набережной.
Он освещал ступени к воде, мокрые камни и лавку под липой. Рыбаки собирали при его свете удочки, дворник находил потерянные ключи, а поздние пассажиры видели, где начинается мост.
Фонарь очень гордился своей работой.
И очень боялся рассвета.
Каждое утро небо над рекой серело, потом розовело, и фонарь начинал тревожиться.
— Вот сейчас меня выключат, — говорил он соседней липе. — И целый день я буду совершенно бесполезен.
— Ты будешь стоять, — отвечала липа.
— Стоять может и столб.
— Ты и есть столб, только с лампой.
Такие слова фонарю не помогали.
Однажды он решил не гаснуть.
Когда сторож на электростанции повернул большой переключатель и остальные фонари вдоль набережной один за другим потемнели, старый фонарь напряг все провода и удержал в лампе маленький огонёк.
Солнце поднялось над крышами. На мостовой появились длинные тени. Люди спешили на работу и почти не замечали слабого жёлтого света.
— Видишь? — сказал фонарь липе. — Я продолжаю служить.
— Кому?
Фонарь задумался.
Мимо прошёл мальчик с красным рюкзаком. Он поднял голову и сказал:
— Мам, почему фонарь горит днём?
— Наверное, неисправность.
Фонарь обиделся. Он не был неисправностью. Он был добровольным дневным освещением.
К полудню лампа нагрелась сильнее обычного. Стекло стало горячим. На внутренней стороне осела копоть.
— Тебе пора отдохнуть, — сказала липа.
— Отдых — это когда работа закончена.
— А твоя ночная работа закончена утром.
— Свет нужен всегда.
— Тогда почему люди не зажигают свечи на солнце?
Фонарь решил, что липа рассуждает слишком по-деревянному.
Вечером небо затянули облака. Начался дождь, и город потемнел раньше обычного. Сторож включил набережную.
Новые фонари вспыхнули ровно и ярко. Старый фонарь тоже попытался разгореться, но его лампа только мигнула.
За день нить внутри перегрелась. Она стала тонкой и слабой.
— Свети, — попросил фонарь сам себя.
Лампа дрогнула и погасла.
Теперь вокруг действительно было темно. Дождь блестел на ступенях, вода поднялась почти до нижней площадки, а к мосту шла женщина с велосипедом.
Фонарь видел её силуэт, но помочь не мог.
— Липа, прикрой дорогу веткой! Пусть она обойдёт лужу.
— Мои ветки высоко.
— Голуби!
— Они давно под крышей.
Женщина остановилась, достала маленький ручной фонарик и сама осветила ступени.
— Здесь лампа перегорела, — сказала она кому-то по телефону. — Передайте в городскую службу.
Старый фонарь почувствовал себя ещё хуже.
Утром приехал мастер Семён. Он открыл дверцу в основании столба и проверил провода. Потом снял стеклянную крышку и выкрутил перегоревшую лампу.
Рядом стояла его внучка Вера. В школе отменили первый урок, и дед взял её с собой.
— Лампа старая? — спросила Вера.
— Не очень. Но вчера она почему-то горела весь день.
— Значит, устала?
— Можно и так сказать. Внутри лампы есть тонкая нить. Когда через неё идёт ток, она нагревается и светится. Если греть слишком долго, нить быстрее изнашивается.
Вера посмотрела внутрь фонаря.
— А он сам не знает, когда надо выключаться?
— Сам — нет. За это отвечает фотореле.
Семён показал маленький круглый глазок на крышке. Когда на него падал дневной свет, устройство размыкало цепь, и электричество переставало идти к лампе.
— Этот глазок залепило сажей, — сказал мастер. — Он решил, что ночь не закончилась.
Фонарь промолчал. Сажа действительно была, но удержать свет утром он попытался сам. Признаваться человеку он не умел.
Семён очистил стекло, поставил новую лампу и проверил контакты. Вера протёрла четыре стенки мягкой тканью.
— Теперь он снова будет полезным, — сказала она.
— Ночью, — уточнил дед.
— А днём?
— Днём он показывает, где край набережной. На него крепят номер опоры. Ещё по его ряду видно направление дороги.
Фонарь удивился. Он никогда не думал, что делает это, пока не светит.
Днём к нему действительно подошёл почтальон и сверился с номером на столбе. Потом туристы назначили возле фонаря встречу. Девочка привязала к ограде рядом с ним жёлтую ленточку, чтобы участники экскурсии не потерялись.
— Ты всё ещё считаешь себя бесполезным? — спросила липа.
— Это не совсем работа.
— А что?
— Присутствие.
— Для старого дерева разница небольшая.
Фонарь решил проверить.
Следующим утром фотореле сработало исправно. Лампа погасла сразу, как только рассвело. Фонарь ждал неприятной пустоты, но вместо неё услышал город.
По мостовой застучала тележка с хлебом. На реке моторная лодка потянула белую волну. Дворник прислонил к столбу метлу и завязал шнурок. Два школьника договорились встретиться у фонаря после уроков.
Никто не нуждался в его свете. Но сам фонарь никуда не исчез.
К вечеру налетел туман. Он поднялся с реки и закрыл дальний конец моста. В шесть часов фотореле почувствовало, что стало темно, и включило лампу раньше обычного.
Старый фонарь вспыхнул ровным тёплым светом.
В тумане появился катер речной службы. Его маленький прожектор скользил по берегу, отыскивая причал. Луч дошёл до старого фонаря и задержался на нём.
— Вижу набережную! — крикнул человек на катере.
Фонарь осветил мокрые ступени и край пристани. Катер подошёл медленно и точно.
Лампа работала всю ночь. На рассвете небо очистилось, и над рекой появилась тонкая золотая полоса.
Фонарь почувствовал знакомое беспокойство. Ему захотелось удержать огонёк ещё хотя бы на минуту.
Но фотореле разомкнуло цепь. Лампа погасла.
— Всё? — спросила липа.
— До вечера, — ответил фонарь.
Он стоял над светлой набережной, показывал номер опоры и ждал школьников, назначивших встречу у его столба.
А когда один из них пришёл раньше и спрятался от дождя под чугунной шляпой, фонарь впервые не стал считать это ожиданием работы.