Утром канатную дорогу закрыли из-за тумана.
Матвей узнал об этом по красной табличке у кассы. Вместо привычной очереди перед нижней станцией стояли только два сотрудника в оранжевых куртках и дядя Сергей, который отвечал за оборудование.
— Значит, наверх не поедем? — спросил Матвей.
— Туристов сегодня не повезем, — сказал дядя Сергей. — А нам придется подняться. На третьей опоре датчик показывает странную вибрацию.
Матвей приехал сюда на неделю к отцу, который работал на метеостанции выше по склону. Обычно до нее добирались именно канатной дорогой, а потом шли еще двадцать минут пешком. Теперь туман лежал между деревьями плотной белой стеной.
— Пешком? — спросил Матвей.
— Нет. Сначала проверим трассу служебным вагончиком. Медленно.
Служебный вагончик был меньше пассажирского. Внутри — две лавки, шкаф с инструментами, рация и экран, на котором показывались скорость, расстояние до опор и натяжение каната.
Перед отправлением дядя Сергей заставил Матвея трижды повторить правила: не вставать без команды, не трогать шкаф, не пытаться открывать дверь.
— Даже если очень интересно?
— Особенно если очень интересно.
Они тронулись.
Первые сто метров прошли над верхушками елей. Потом вагончик вошел в облако, и мир закончился. Остались только серое окно, гул роликов и редкие капли на стекле.
Матвей смотрел на экран. Скорость была меньше обычной почти в четыре раза.
— Почему так медленно?
— В тумане мы не видим трассу далеко вперед. Поэтому идем в режиме осмотра.
— А если канат оборван?
— Тогда система вообще не дала бы нам запуститься. Здесь другая проблема.
На схеме мигнула цифра 3.
— Третья опора через сто восемьдесят метров, — сказал дядя Сергей.
Через полминуты вагончик слегка качнуло.
Матвей поднял глаза.
— Это она?
— Нет. Ветер.
На экране появилась желтая полоска. Потом исчезла.
— А это?
— Вот это интереснее.
Дядя Сергей нажал кнопку рации.
— Нижняя, я «Семь». Видел краткий скачок по боковому ускорению. Повторился один раз.
Из динамика ответили:
— Принято. По станции чисто.
Вагончик продолжил путь.
Третья опора возникла внезапно. Сначала из белого воздуха показалось черное пятно, потом металлическая ферма, ролики и лестница. Над ними висели мокрые флажки-метки, почти неподвижные.
Вагончик прошел через блок роликов. Послышалось короткое: тук-тук-тук.
Дядя Сергей сразу посмотрел на экран.
— Еще раз.
Он связался с нижней станцией, и вагончик остановили через двадцать метров.
— Мы возвращаемся?
— Да. Нужно пройти опору второй раз.
— Зачем?
— Один звук может быть случайным. Два одинаковых — уже наблюдение.
Вагончик медленно пошел назад.
Тук-тук-тук.
Желтая полоска снова появилась на экране.
— Совпало, — сказал Матвей.
— Именно.
Они остановились у небольшой служебной площадки. Дядя Сергей пристегнулся к страховочному тросу и вышел наружу. Матвею оставаться внутри было скучно и тревожно одновременно.
Из-за тумана дядя Сергей исчезал уже в трех шагах от окна. Иногда было видно только оранжевый рукав или ботинок на металлической решетке.
Рация треснула.
— Матвей, экран видишь?
— Вижу.
— Скажи, какое натяжение.
Матвей прочитал число.
— Сто восемьдесят семь.
— Стабильно?
Он подождал пять секунд.
— Сто восемьдесят семь. Теперь сто восемьдесят восемь. Снова сто восемьдесят семь.
— Нормально.
Через несколько минут дядя Сергей вернулся. На перчатке у него лежал маленький серый цилиндрик.
— Нашел?
— Возможно.
Это был ролик от бокового направляющего узла. Его поверхность выглядела целой, но если провести пальцем, чувствовалась неглубокая плоская площадка.
— Он должен быть круглый, — сказал Матвей.
— Да. А здесь износ. Когда ролик поворачивается этой стороной, вагончик получает крошечный толчок.
— И поэтому три «тук»?
— Может быть. Но сначала проверим.
Ролик заменили запасным. Работа заняла минут двадцать. Потом вагончик снова прошел опору.
Тишина.
Еще раз назад.
Тишина.
Матвей уже собирался сказать, что дело решено, когда на экране снова вспыхнула желтая полоска.
— Есть! — сказал он.
Дядя Сергей нахмурился.
— Вижу.
— Значит, ролик был ни при чем?
— Был при чем. Звук исчез. Но скачок остался.
Они остановились еще раз.
Теперь дядя Сергей проверил датчик, который крепился к опоре. Он был размером со спичечный коробок и измерял, как конструкция колеблется при прохождении кабин.
— Смотри, — сказал он, вернувшись. — Крепление целое. Кабель тоже. Но сам датчик стоит чуть криво.
— Это важно?
— Для измерений — да. Если он наклонен, часть движения может попадать не в тот канал.
Матвей посмотрел на экран.
— То есть мы нашли две разные проблемы, которые выглядели как одна?
— Похоже на то.
Они выровняли датчик по маленькому пузырьковому уровню. Пузырек в прозрачной колбочке сначала упирался в край, потом оказался точно между двумя рисками.
Третий проход через опору прошел без звука и без желтой полосы.
Четвертый — тоже.
— Теперь можно открыть дорогу? — спросил Матвей.
— Еще нет.
— Почему?
— Потому что мы проверили только одну кабину и одну скорость.
Снизу запустили пустой пассажирский вагон. Он шел быстрее служебного. Матвей следил за показаниями по радиоканалу. Ускорение оставалось в зеленой зоне.
Потом прогнали второй вагон.
Тоже чисто.
К полудню туман начал рваться. Сначала в белой стене показалась ель, потом кусок склона, а затем далеко внизу блеснула крыша станции.
Дядя Сергей снял красную табличку у пульта.
— Теперь можно.
Первых туристов было всего пятеро. Они вошли в большую кабину, сфотографировали облака и даже не заметили третью опору.
Матвей смотрел им вслед.
— Забавно. Для них все просто: купил билет и поехал.
— Так и должно быть, — сказал дядя Сергей. — Хорошая работа оборудования обычно выглядит очень скучно.
Они поднялись следующим рейсом. На третьей опоре вагончик мягко прокатился по роликам. Никакого «тук».
Матвей все равно посмотрел на экран.
Полоска оставалась зеленой до самой верхней станции.