— Они все отвернулись!
Я сказала это так громко, что тётя Инна уронила рулон зелёной ленты.
На длинном столе цветочного магазина лежали сорок жёлтых тюльпанов. Мы собирались сделать из них восемь одинаковых букетов для школьной церемонии. Вчера вечером стебли были почти прямыми. Утром каждый тюльпан загнул верхушку в одну и ту же сторону.
— Не отвернулись, — сказала тётя Инна. — Повернулись к окну.
— Но окно теперь у них за спиной.
— Потому что я ночью переставила вёдра.
Я подняла один цветок. Стебель был крепкий, зелёный, а возле бутона плавно изгибался, будто тюльпан собирался заглянуть за угол.
В десять часов за букетами должен был приехать школьный завхоз. Было восемь двадцать.
— Мы их выпрямим? — спросила я.
— Руками — нет.
— А если очень осторожно?
— Тогда у нас будет сорок очень осторожно сломанных тюльпанов.
Мне поручили вчера подписать карточки и нарезать ленту, и я считала, что сегодня осталось самое простое: положить по пять цветов, завернуть бумагу, завязать. Теперь все восемь будущих букетов смотрели куда-то налево.
Тётя Инна поставила один тюльпан в высокий узкий кувшин.
— Смотри на стебель. Он растёт даже после срезки. И поворачивается к свету.
— За полтора часа успеет обратно?
— Немного. Но ждать только этого мы не будем.
Она вынесла из холодильной комнаты ещё ведро белых тюльпанов. Они стояли тесно, почти вертикально.
— Почему эти ровные?
— Их охладили сразу после доставки и держали без яркого бокового света. Жёлтые вчера задержались у витрины.
Я посмотрела на витрину. Утреннее солнце уже ползло по полу.
— Значит, спрячем их в холодильник?
— Если просто спрячем, изгиб никуда не денется. Нам нужно собрать красивые букеты из тех цветов, которые есть сейчас.
Вот это мне понравилось меньше. Ждать чуда было бы проще.
Мы разделили тюльпаны на столе. Одни были согнуты совсем чуть-чуть, другие почти кивали соседям.
— Сначала напои их, — сказала тётя Инна.
Я подрезала концы стеблей острым ножом под её рукой. Не сантиметр за сантиметром, а одним движением. Тётя Инна объяснила, что смятый конец хуже втягивает воду. Потом мы поставили цветы в чистые высокие вёдра.
— И всё?
— Теперь бумага.
— Мы же ещё не делаем букеты.
— Именно.
Она взяла обычную упаковочную бумагу и свободно обернула десяток стеблей так, чтобы верхушки смотрели вверх, но не были перетянуты.
— Это не гипс, — сказала она. — Бумага только поддерживает стебли, пока они напиваются водой.
Я сделала второй свёрток. Получилось слишком туго.
— Так?
— Если хочешь продавать тюльпановые палки.
Я ослабила бумагу.
Мы поставили свёртки в прохладную комнату. До десяти оставался час и десять минут.
— А если они всё равно кривые?
— Тогда будем работать с кривизной, а не воевать с ней.
Тётя Инна достала восемь листов матовой бумаги и положила веером.
— Давай представим, что они такими и останутся.
— Восемь букетов, которые смотрят налево?
— А зачем всем цветам в букете смотреть в одну точку?
Мы взяли пять запасных белых тюльпанов и попробовали поставить их так, чтобы один смотрел чуть влево, другой — вправо, третий — вперёд. Букет сразу стал круглее.
— Но у нас заказ только жёлтый.
— Цвет не меняем. Меняем расположение.
Я принесла из прохладной комнаты один свёрток. Стебли стали заметно крепче. Два цветка почти выпрямились. Остальные всё ещё изгибались, но уже не лежали на боку.
Мы начали пробный букет.
Первый тюльпан я положила изгибом наружу. Второй повернула в другую сторону. Третий поставила чуть выше. Четвёртый упрямо смотрел мне под локоть.
— Вот этот всё портит.
— Или делает работу интереснее, — сказала тётя Инна.
— Это фраза мастера, которому не надо потом объяснять завхозу.
— Завхозу буду объяснять я. Ты собирай.
Я перевернула четвёртый стебель. Его изгиб лёг по краю букета и вдруг оказался на месте. Пятый цветок закрыл середину.
Мы посмотрели сверху.
Букет был не идеально симметричный, зато живой. Ни один бутон не прятался за другим.
— Один есть, — сказала я.
— Семь осталось.
На втором букете я слишком старалась повторить первый. Пять минут крутила один и тот же цветок.
— Не получится восемь одинаковых, — сказала тётя Инна.
— Заказ был одинаковый.
— Одинаковый размер, цвет, бумага и цена. Не одинаковый угол каждого стебля.
Это было неприятное, но полезное уточнение.
Мы стали раскладывать цветы по степени изгиба. В каждый букет шли два почти прямых, два заметно изогнутых и один промежуточный. Я выбирала, куда повернуть каждый бутон. Тётя Инна проверяла только высоту и плотность.
В девять двадцать было готово четыре букета.
В девять тридцать я заметила новую проблему.
Первый букет, лежавший у края стола, снова чуть выгнулся к витрине.
— Они продолжают!
— Конечно.
— Мы их никогда не закончим.
— Закончили. Просто не ставь готовые букеты под прямое солнце.
Мы перенесли их к северной стене, где свет был ровный. Тётя Инна показала, как завернуть нижнюю часть бумаги плотнее, а вокруг бутонов оставить место. Ленты я завязывала сама.
На шестом букете лента получилась такой огромной, что цветы выглядели приложением к банту.
— Снимаем, — сказала я раньше, чем тётя Инна успела открыть рот.
— Растёшь.
В девять сорок пять в магазине стояли восемь жёлтых букетов. Они были похожи друг на друга, но каждый раскрывался немного по-своему.
Я пересчитала цветы.
— Сорок.
Пересчитала букеты.
— Восемь.
Пересчитала карточки.
— Девять.
— Вот это уже загадка, — сказала тётя Инна.
Лишняя карточка оказалась моей. Вчера я подписала пробную и забыла убрать.
Ровно в десять вошёл школьный завхоз Андрей Петрович. Он посмотрел на букеты и спросил:
— Почему они не ровными палочками?
Я приготовилась защищать каждый тюльпан отдельно, но тётя Инна взяла первый букет и медленно повернула его.
— Потому что тюльпан продолжает двигаться после срезки. Эти всю ночь стояли у бокового света. Мы их напоили, поддержали стебли и собрали с учётом изгиба. К вечеру они ещё немного изменятся.
Андрей Петрович взял второй букет.
— То есть на сцене они могут смотреть уже в другую сторону?
— Если поставить все восемь у одного солнечного окна — вполне.
Он подумал.
— Тогда на сцене окон нет. Отлично.
Когда дверь за ним закрылась, я посмотрела на пустые вёдра.
— Получается, цветы всё время портят заранее придуманный план.
— Иногда, — сказала тётя Инна. — Поэтому флорист сначала смотрит на цветы, а потом на свой план.
Мы убрали обрезки стеблей, протёрли стол и переставили оставшиеся белые тюльпаны подальше от витрины.
После обеда я заметила, что один белый всё-таки начал склоняться к окну.
Я развернула ведро другой стороной.
— Даже не начинай, — сказала я ему.
Тётя Инна из-за стойки спросила:
— Ты сейчас разговариваешь с тюльпаном?
— Нет. Я веду профилактическую беседу.
И на этот раз рулон зелёной ленты со стойки не упал.