В августе я впервые увидела снег на ледовой арене, где работал мой дядя Саша.
На улице было жарко, а внутри — прохладно. На льду никого не осталось. Белая машина медленно ездила по площадке и оставляла за собой гладкую мокрую полосу.
— Она моет лёд? — спросила я.
— Почти, — сказал дядя Саша. — Сначала срезает верхний слой, потом кладёт чистую воду. Она замерзает и получается ровный лёд.
Машина выехала в служебный коридор. Сзади у неё поднялся кузов, и оттуда с шорохом вывалилась белая куча.
Настоящий снег. Ну, почти настоящий.
Я присела и потрогала его перчаткой — голыми руками было слишком холодно. Снег был плотный, мокрый и скрипел.
— Можно слепить снеговика?
— Можно, если быстро, — сказал дядя Саша. — Потом он растает и уйдёт в слив.
Мне понравилась эта мысль.
Мы нашли старый поднос, я вынесла снег к служебному входу. Через минуту под подносом растеклась вода.
Я слепила два шара. Нижний вышел кривой, верхний всё время съезжал набок.
Дядя Саша принёс две крышки от бутылок для глаз и кусочек оранжевой ленты для носа.
Снеговик прожил семь минут. Сначала опустилось плечо, потом голова стала похожа на камень.
— Всё? — спросил дядя Саша.
— Нет.
Я собрала остатки снега и понесла внутрь, туда, где холодно. Мы поставили поднос у борта арены.
Я сидела и рассматривала лёд. Он блестел почти как стекло.
— А можно сделать что-нибудь маленькое, чтобы не падало? — спросила я.
— Пробуй.
Я перестала катать шары и начала утрамбовывать снег на подносе. Сначала получилась стенка. Потом ещё одна. Потом я продавила пальцем узкую улицу. Из двух комков сделала башни.
Это был город размером с учебник.
Дядя Саша сел рядом.
— А это что?
— Вокзал.
— Почему без крыши?
— Потому что снег закончился.
Он принёс ещё немного стружки. Я сделала крышу.
В коридор вышла девочка лет пяти с папой.
— Это снег? — спросила она. — В августе?
— Здесь он каждый день бывает.
Она присела рядом.
— А можно дом?
Я подвинулась. Мы сделали ей маленький дом. Она поставила перед ним три ледяных комочка — это были кусты.
Потом пришёл её брат. Потом ещё один мальчик. Через десять минут вокруг подноса сидели четверо.
Кто-то сделал мост. Кто-то прорезал канал. Маленький мальчик хотел поставить башню посередине, но она обрушилась.
— Будет гора, — сказала девочка.
Мы оставили гору.
Снег таял. Улицы становились шире, стены оседали.
— А можно заморозить целиком? — спросила я.
Дядя Саша покачал головой.
Девочка сняла крышку с башни:
— Глаз снеговика.
Я засмеялась.
Дядя Саша принёс шесть маленьких контейнеров.
— Вот это можем оставить в морозильнике.
Мы разобрали город не весь. Каждый выбрал одну часть. Я взяла башню с кривой стенкой. Девочка — свой дом. Её брат — мост.
На моей крышке было написано: «Башня. 8 августа».
Когда мама приехала, на подносе были только низкие белые берега и лужа.
— Показывай снеговика, — сказала мама.
— Его нет. Растаял.
Я отвела её к морозильнику. Дядя Саша достал мой контейнер. Снег внутри превратился в твёрдый белёсый кусок.
— Совсем не похоже, — сказала мама.
— Зато это она.
Через неделю я снова пришла на арену. Контейнеры ещё лежали в морозилке.
Мы высыпали лёд на поднос. Получилось шесть неровных кирпичиков. Девочка с домом была. Брата тоже пригласили.
Мы сложили кирпичики и решили не повторять город. Получилась низкая крепость с четырьмя башнями. Она была прозрачнее, чем в прошлый раз.
Потом началась тренировка.
— Обратно в морозилку? — спросил дядя Саша.
Я посмотрела на крепость. На стенках уже появились капли.
— Нет. Пусть теперь растает.
Мы поставили поднос у служебного входа. Снаружи было жарко. Лёд заблестел, вода побежала тонкими дорожками.
Через несколько минут осталась только лужа. Я вытерла поднос.
Когда мы вышли на улицу, на асфальте от воды сохранилось тёмное пятно. Оно было похоже на карту маленького города.
Пока мы дошли до парковки, исчезло и оно.