В кондитерской «Три ложки» всё происходило вовремя. В семь утра включалась печь. В семь десять тётя Лида ставила на плиту кастрюльку с кремом. В семь двадцать её сын Миша расставлял на витрине пирожные и старался не съесть ни одного.
Но однажды в понедельник на двери обнаружился конверт. На нём было написано: «Кондитеру. Срочно. От господина Понедельника».
— Очень смешно, — сказала тётя Лида.
— Я бы подписался «господин Вторник», — ответил Миша. — Во вторник у нас слойки с вишней.
В конверте лежал заказ: «Прошу к четырём часам испечь торт. Он не должен быть круглым, квадратным, большим, маленьким, сладким, кислым, белым, шоколадным и праздничным. Оплата приложена».
Тётя Лида перечитала список.
— Так. Не круглый и не квадратный — допустим. Не большой и не маленький — уже хуже. Не сладкий и не кислый — совсем нехорошо.
— Вкусным, — сказал Миша.
— Умный. Это в заказе не запрещено.
Они повесили листок над столом и занялись обычной работой. Но заказ не давал покоя.
К десяти часам на столе стоял пробный треугольный корж. Тётя Лида сделала крем почти несладким, добавив ваниль и сливочный сыр.
Миша попробовал.
— Похоже на бутерброд, который хотел стать тортом, но передумал.
В полдень позвонил телефон.
— Кондитерская «Три ложки», — сказала тётя Лида.
В трубке молчали, потом низкий голос произнёс:
— Получили?
— Получили. Это господин Понедельник?
— Сегодня — да.
— Можно уточнить заказ?
— Одно уточнение.
— Что вы хотите почувствовать, когда его увидите?
На другом конце помолчали.
— Что понедельник всё-таки закончится.
Тётя Лида посмотрела на часы.
— Вот теперь понятнее. Нам нужен торт «Понедельник закончился».
В час дня они начали думать о самом человеке.
— Если понедельник был тяжёлый, торт не должен выглядеть как работа, — сказал Миша.
— И не праздничный. Без золотых шариков и свечей.
— И его не надо долго разглядывать. Сразу хочется отрезать кусок.
Тётя Лида вытащила длинную форму для кекса.
— Сделаем его похожим на дорогу.
Они испекли продолговатый корж с орехами. Не шоколадный, не белый — покрыли кремом цвета топлёного молока. Не кислый и не слишком сладкий. Посередине тётя Лида провела полоску карамели.
— Но он всё ещё праздничный, — сказал Миша. — Любой торт немного праздничный.
На полке лежали сахарные фигурки.
— Не то, — сказала тётя Лида.
Миша открыл ящик с печеньем. Там оставалось одно маленькое печенье в форме тапочки — его сделали утром случайно.
Он положил тапочку в конец карамельной дорожки.
— Вот теперь подходит, — рассмеялась тётя Лида.
На другом конце поставили крошечный портфель из марципана. Получилось так, будто портфель только что прошёл через торт и добрался до тапочки.
В три сорок пять торт лежал в коробке.
Вошёл мужчина в сером пальто, с мокрым зонтом и усталым лицом.
— Я по поводу заказа.
— Господин Понедельник? — спросил Миша.
Мужчина устало улыбнулся.
Тётя Лида открыла коробку.
Мужчина долго молчал. Потом заметил портфель, дорожку и тапочку.
— А тапочка зачем?
— Это украшение по нашему усмотрению, — серьёзно сказал Миша.
Мужчина вдруг засмеялся. По-настоящему. Даже поставил зонт на пол.
— Я весь день мечтал именно об этом. Только не знал, что мечтаю о сахарной тапочке.
— Значит, заказ выполнен? — спросила тётя Лида.
Он посмотрел на торт.
— Почти. Вы нарушили одно условие.
Тётя Лида нахмурилась.
— Какое?
— Он всё-таки праздничный.
— Но мы ничего праздничного не добавляли!
— Неважно. Я на него смотрю, и у меня уже праздник.
Он забрал коробку и вышел.
На следующий день, ровно в семь утра, на двери снова висел конверт.
На конверте было написано: «Кондитеру. Не срочно. От господина Вторника».
Тётя Лида подозрительно посмотрела на сына.
— Я тут ни при чём, — сказал Миша. — Но если там заказ на слойки с вишней, я готов помогать.