Наш бумажный город занимал весь длинный подоконник в мастерской. Там были дома из серого картона, крошечная пожарная часть, магазин с зелёной вывеской и даже остановка с прозрачной крышей из упаковки от печенья.
Я делала библиотеку.
Она получилась невысокая, с широкой лестницей и окнами до пола. Я три раза переделывала вход, потому что сначала дверь оказалась выше первого этажа, потом ступени вели прямо в клумбу, а в третий раз всё наконец сошлось.
В пятницу вечером город должен был переехать в выставочный зал. В субботу туда приходили родители, соседи и вообще все, кто хотел посмотреть, чем мы занимались в архитектурном кружке.
До выставки оставалось два часа, когда у моего дома поднялась крыша.
Не вся. Один угол.
Он медленно выгнулся вверх, словно библиотека собиралась приподнять шляпу.
Я прижала угол пальцем. Он лёг на место. Отпустила — поднялся снова.
— Анна Сергеевна!
Руководительница кружка подошла, посмотрела и провела ладонью по картону.
— Влажно сегодня.
За окном только что закончился дождь. Форточка была открыта, и от мокрых деревьев тянуло прохладой.
— Но вчера всё было ровно.
— Вчера воздух был суше.
Она не стала сразу хвататься за клей. Вместо этого посмотрела на остальные дома.
И тут я заметила, что библиотека не одна.
На школе выгнулся край спортзала. У почты слегка поднялась боковая стенка. У длинного жилого дома крыша, наоборот, провисла посередине.
Только маленькая котельная Саши стояла как ни в чём не бывало.
— Почему её не ведёт? — спросила я.
Саша услышал и обернулся.
— Потому что она образцовая.
— У неё труба кривая.
— Труба художественно кривая.
Анна Сергеевна улыбнулась, но взяла котельную в руки.
— А вот это интересно.
Она перевернула её. Под крышей были приклеены две узкие полоски картона крест-накрест.
— Я думал, так прочнее, — сказал Саша.
— Так и есть.
Я посмотрела на свою библиотеку. Под крышей ничего не было.
— Значит, просто добавить полоски?
— Сначала понять, почему коробит.
На столе лежали обрезки того же серого картона. Анна Сергеевна дала мне один и попросила слегка провести ногтем сначала вдоль листа, потом поперёк.
В одну сторону поверхность почти не менялась. В другую на ней появились тонкие светлые полосы.
— У картона есть направление волокон, — сказала она. — Как у ткани есть долевая нить. Он немного по-разному гнётся вдоль и поперёк.
Я попробовала согнуть обрезок. Точно. В одну сторону он сдавался легче.
— И вода тоже входит не совсем одинаково?
— Да. А потом высыхает. Если одна сторона набрала больше влаги или высохла быстрее, лист может выгнуться.
Я посмотрела на окно. Свет падал прямо на подоконник, а форточка была открыта над самым городом.
— Значит, виновата форточка?
— Не совсем. Она просто ускорила то, к чему некоторые детали были готовы.
Мы перенесли весь город со светлого подоконника на большой стол. Закрывать форточку Анна Сергеевна не стала — в мастерской было душно. Но теперь ветер не бил прямо в модели.
Я сняла крышу библиотеки.
С обратной стороны она оказалась чуть влажнее, чем сверху. Не мокрой, просто прохладной на ощупь.
— Можно феном? — спросил Саша.
Анна Сергеевна покачала головой.
— Можно получить красивую волну вместо одного угла.
Мы положили крышу между двумя чистыми листами бумаги, сверху — ровную фанерку и несколько тяжёлых альбомов. Пока она выравнивалась, я стала смотреть, как сделаны другие здания.
У Дининого музея крыша держалась на внутренних перегородках. У Сашиной котельной были те самые полоски. У моего дома широкий лист лежал почти без опоры.
Я нарезала две полосы картона. Одну хотела приклеить вдоль крыши, вторую — поперёк.
Анна Сергеевна остановила меня.
— Если приклеишь обе жёстко, а крыша потом ещё немного изменит размер, она начнёт тянуть сама себя.
— А как надо?
— Подумай, что тебе нужно удержать.
Я посмотрела на крышу сбоку. Поднимался только внешний край, длинный и свободный.
Тогда я сделала одну тонкую балку поперёк этого края и ещё две короткие опоры возле стен. Не решётку, а маленький каркас.
Клей мы наносили тонко. Я давно знала: если залить картон клеем, он сначала становится послушным, а потом мстит.
Через двадцать минут крышу достали из-под альбомов. Она была ровной.
Я приклеила каркас и снова положила её под фанерку — уже ненадолго.
Пока мы ждали, я ходила вокруг стола и смотрела на город иначе. Раньше я замечала только то, что снаружи: окна, цвет дверей, вывески. Теперь оказалось, что у каждого дома есть невидимая часть, которая решает, останется ли он домом к субботнему утру.
Саша укреплял школу Дины.
— Ты зачем там четыре балки?
— Запас прочности.
— У тебя через минуту будет запас клея.
— Это тоже прочность.
Анна Сергеевна отобрала у него тюбик.
— Вот это уже спорное утверждение.
К семи часам город снова стоял на подоконнике, но не вплотную к открытому окну. Библиотека была ровной. Школа тоже. Почту Дина вообще переделала: оказалось, что её боковая стенка была вырезана из очень тонкого картона, хотя все остальные — из толстого.
Мы начали переносить модели в коробки.
Каждое здание ставили на отдельный лист и подпирали кусочками мягкой бумаги, чтобы оно не ездило по дну.
Когда очередь дошла до библиотеки, я вдруг увидела на крыше маленькую белую точку.
— Клей?
Я осторожно потёрла её пальцем. Не клей.
Капля дождя.
Одна-единственная капля залетела через форточку и высохла, оставив круглый след.
— Закрасить? — спросила Дина.
Я уже потянулась за серой краской, но остановилась.
След был почти незаметный. Зато рядом с ним крыша оставалась совершенно ровной.
— Не надо.
В выставочном зале мы расставляли город уже в сумерках. Там были широкие столы и сухой тёплый воздух. Под лампами картон казался плотнее и темнее.
Мою библиотеку поставили на угол квартала. Слева — котельную Саши с художественно кривой трубой, справа — Динину школу.
На следующий день первый посетитель остановился именно возле библиотеки. Это был мальчик лет пяти. Он долго смотрел внутрь через большие окна, потом спросил:
— А там книжки есть?
— Пока только полки, — сказала я.
— Тогда библиотека ещё не готова.
Я посмотрела на крышу. Она держалась.
— Согласна.
После выставки мы добавили в неё крошечные бумажные книжки. А белая точка от дождя так и осталась на крыше. Теперь я всегда знала, где у библиотеки северный угол.