В учебном центре при сортировочной станции была одна прозрачная бутылка, которая упорно не хотела попадать туда, куда её отправляли.
Лера заметила её с площадки за стеклом. По ленте медленно ехали пустые упаковки: бутылки, флаконы, банки, картон. Здесь линия работала медленнее обычного — специально для экскурсий и обучения операторов. Предметы проходили под датчиками, потом короткие струи воздуха сдували разные виды пластика в отдельные отсеки.
Прозрачная бутылка доехала почти до конца, дёрнулась от воздушного толчка, ударилась о перегородку и снова оказалась на возвратной ленте.
— Она уже была, — сказал Тим.
— Точно была.
На бутылке вокруг середины оставалась широкая чёрная этикетка. На ней белыми буквами было написано название какого-то спортивного напитка. Крышки не было.
Через две минуты бутылка снова появилась перед ними.
— Второй круг, — сказал Тим.
Экскурсовод Марина Сергеевна услышала.
— Хорошо заметили. В учебном режиме возвратная лента как раз возвращает предметы, которые система не смогла уверенно определить. Хотите посмотреть, почему?
Им выдали защитные жилеты и провели по ограждённой дорожке к пульту оператора. К самой ленте подходить было нельзя. На экране отображались изображения предметов и результаты датчика.
У обычной прозрачной бутылки появлялась строка: «PET — 94%». Марина Сергеевна объяснила без лекции:
— PET — это пластик, из которого часто делают бутылки для воды и напитков. Процент показывает, насколько система уверена в распознавании.
Проехала зелёная бутылка: «PET — 91%».
Потом вернулась их знакомая с чёрной этикеткой.
Экран показал: «не определено — 42%».
— Из-за цвета? — спросила Лера.
— Возможно.
— Тогда почему зелёную увидел?
Марина Сергеевна кивнула.
— Вот поэтому «возможно» пока лучше, чем «точно».
Они посмотрели запись с камеры. Бутылка была прозрачной выше и ниже этикетки. Но измерительный луч проходил как раз через середину. Лера попросила показать похожие предметы.
Оператор Алексей выбрал из учебного контейнера три пустые бутылки: прозрачную без этикетки, прозрачную с белой бумажной этикеткой и такую же с тёмной пластиковой оболочкой вокруг середины.
— Это не мусор из общей линии, — предупредил он. — Учебные образцы. Их можно запускать сколько угодно.
Первую система определила сразу. Вторую — тоже. Третья ушла на возврат.
— Значит, чёрная, — сказал Тим.
Лера посмотрела на белую этикетку.
— Или материал этикетки.
Они попросили ещё два образца. Алексей нашёл бутылку с чёрной бумажной полосой и бутылку с прозрачной пластиковой плёнкой.
Чёрная бумага прошла нормально.
Прозрачная плёнка снизила уверенность, но бутылка всё-таки попала в нужный отсек.
— Тогда одновременно цвет и плёнка? — сказал Тим.
— Похоже, — ответила Лера.
Марина Сергеевна предложила не гадать, а посмотреть на второй прибор. Рядом с камерой стоял датчик, который работал не как человеческий глаз. Он посылал свет в ближнем инфракрасном диапазоне — его человек не видит — и смотрел, как материал этот свет отражает. Разные пластики давали разные сигналы.
На экране были кривые линии. Лера сначала решила, что это похоже на кардиограмму бутылки, но говорить не стала.
— Вот обычный PET, — показал Алексей. — А вот наша чёрная оболочка. Она почти не даёт прибору увидеть бутылку под собой.
— Значит, если снять этикетку, всё получится?
— С этим образцом проверим.
Линию остановили. Алексей достал учебную бутылку только после того, как на пульте загорелся зелёный знак безопасного доступа. Он надрезал оболочку ножницами за рабочим столом и снял её. Под ней оказалась совершенно обычная прозрачная бутылка.
После запуска система показала «PET — 96%» и отправила бутылку в нужный отсек.
Тим довольно хлопнул ладонью по перилам.
— Всё. Дело закрыто.
Но Лера смотрела на чёрную оболочку, лежавшую отдельно.
— А куда сама этикетка должна попасть?
Алексей поднял её двумя пальцами.
— Хороший вопрос. Это другой пластик. В реальной сортировке такие оболочки могут мешать не только распознаванию, но и дальнейшей переработке. Поэтому производители упаковки сейчас стараются делать этикетки так, чтобы их можно было отделить или чтобы они не закрывали слишком большую часть бутылки.
— А станция может просто научиться смотреть выше этикетки? — спросил Тим.
— Иногда да. Ставят несколько датчиков, меняют положение измерения, улучшают алгоритмы. Но линия должна справляться с очень разными предметами, которые лежат как угодно: боком, мятые, один на другом. Одного хитрого правила недостаточно.
Они вернулись за стекло. Теперь Лера смотрела не на отдельные бутылки, а на то, как они лежат. Одна ехала на боку. Другая подпрыгнула на стыке. Третью наполовину закрывал смятый пакет. Было понятно, почему лабораторный опыт с аккуратными образцами ещё не означает, что проблема решена на настоящем потоке.
Через несколько минут на ленте появилась другая тёмная бутылка. Она прошла.
— Почему эта не вернулась? — сразу спросил Тим.
Марина Сергеевна вызвала запись. Бутылка была окрашена в тёмно-синий цвет, но этикетка занимала только узкую полосу. Прибор сумел распознать материал через открытую часть.
Потом вернулся белый флакон от шампуня.
— Тоже этикетка?
Нет. У флакона был другой пластик, а система пыталась отделить его в соседний поток. Возврат произошёл потому, что два предмета наложились друг на друга, и воздушная струя сдвинула оба не туда.
Лера записала в блокнот две причины: «не видит материал» и «предметы едут вместе».
— У одной и той же возвратной ленты разные причины, — сказала она.
— Именно, — ответила Марина Сергеевна. — Если просто считать возвращения, получится число. А чтобы улучшить линию, надо знать, почему они случаются.
В конце экскурсии им показали небольшой стол, где инженеры собирали статистику по трудным упаковкам. Там стояли коробки с подписями: «слишком тёмные», «многослойные», «необычная форма», «этикетка закрывает материал». Их бутылку положили в последнюю.
Тим посмотрел на коробки.
— Они здесь как нарушители.
— Скорее как задачи, — сказала Лера.
— Нарушители звучат интереснее.
Марина Сергеевна дала им по чистой учебной карточке. Нужно было коротко описать, что произошло. Тим написал: «Бутылка совершила три круга и была задержана».
Лера дописала ниже: «Причина подтверждена сравнением образцов: тёмная полимерная оболочка закрывала область измерения».
— Ты испортила полицейский отчёт, — сказал Тим.
— Зато теперь понятно, что делать.
Они уже собирались уходить, когда на возвратной ленте показалась знакомая прозрачная бутылка — та самая, с которой сняли оболочку.
— Опять! — крикнул Тим.
Они подбежали к стеклу.
Бутылка ехала совершенно голая и прекрасно распознавалась. Возвратная лента была выключена; Алексей просто нёс учебный образец обратно к столу за стеклянной стеной, и на секунду бутылка попала в их поле зрения ровно в том месте, где раньше появлялась на конвейере.
Тим молча посмотрел на Леру.
— Четвёртый круг? — спросила она.
— Не считается.
Он всё-таки поставил на своей карточке маленькую цифру четыре, а потом аккуратно зачеркнул её.