Когда Лида увидела, что красный столбик посреди тропы стоит уже по колено в воде, она сначала решила, что перепутала место.
Утром они с Мариной Павловной прошли здесь почти насухо. Между камнями блестели только лужицы, а дальше тянулась светлая полоса мокрого песка. По ней они дошли до низкого островка, сняли показания с приборов и поменяли батарейку в маленьком регистраторе, который каждые десять минут записывал температуру и солёность воды.
Теперь песка не было.
— Прилив же должен быть через час, — сказала Лида.
Марина Павловна поставила ящик с инструментами на сухой камень и посмотрела не на часы, а на залив.
Ветер шёл прямо с моря. Низкие волны катились одна за другой и уже переливались через дальнюю гряду камней.
— По таблице — через час, — ответила она. — Но таблица считает прилив. А ветер умеет добавить к нему своё.
— Добавить воду?
— Подтолкнуть её к берегу. Это называют нагоном. Смотри на пену.
У самой кромки белая пена после каждой волны оставалась чуть выше прежней. Не намного — на ладонь, иногда на две. Но она не возвращалась туда, где была минуту назад.
Они стояли на берегу Белого моря, у маленькой полевой станции. Красные столбики отмечали путь к островку только для отлива. Если вода поднималась до жёлтой полосы на третьем столбе, сотрудники шли назад по деревянному настилу вдоль берега и дальше — длинной дорогой через сосны.
Лида оглянулась. До третьего столба было шагов сорок. Жёлтая полоса уже почти касалась воды.
На островке остался второй прибор — серый цилиндр, привязанный к тяжёлой скобе. Утром он показал странные значения, и Марина Павловна хотела забрать его в мастерскую.
— Мы за ним не пойдём? — спросила Лида.
— По прямой тропе — уже нет.
Лида испытала одновременно облегчение и досаду. Они были совсем рядом. Островок казался таким близким, что на нём можно было различить синюю крышку прибора.
— А настил?
— Настил ведёт к северной стороне. Оттуда к прибору можно подойти сверху. Но сначала проверим, сколько у нас времени.
У станции на берегу стояла приливная рейка — толстая белая доска с чёрными делениями. Марина Павловна дала Лиде бинокль.
— Нижняя цифра видна?
— Сто восемьдесят.
— Через пять минут посмотри ещё раз.
Они не побежали. Марина Павловна закрыла ящик, проверила ремень на плече и позвонила дежурному на станции. Сказала, куда они идут, сколько человек и во сколько вернутся. Потом они подождали.
Лида снова подняла бинокль.
— Сто девяносто два.
— Двенадцать сантиметров за пять минут. Быстро.
— Значит, нельзя?
— Значит, нельзя считать, что море будет подниматься с той же скоростью. Нам нужен путь, который остаётся сухим независимо от воды.
Настил начинался за лабораторным сараем. Старые доски лежали на невысоких сваях и шли между камнями, заросшими тёмными водорослями. Тут море уже не могло перерезать дорогу: даже при полном приливе настил оставался выше воды.
Лида шла первой до синей метки, потом ждала Марину Павловну. Так было договорено заранее. На одном повороте она остановилась сама.
Поперёк настила лежала длинная еловая ветка.
— Могу убрать?
— Сначала посмотри, что под ней.
Лида наклонилась. Ветка прижимала к доскам мокрую леску.
— А вот это уже интереснее.
Леска тянулась вниз, к воде, и исчезала между камней. На конце болтался оранжевый поплавок.
— Рыбацкая?
— Похоже. Если просто дёрнуть, можно получить крючок в руку.
Марина Павловна достала из ящика плотные перчатки и небольшие пассатижи. Они подняли ветку палкой, увидели два пустых крючка и только после этого освободили проход. Леску свернули и повесили на столб у берега, чтобы позже передать инспектору.
— Пять минут, — сказала Лида.
— Скорее семь.
— Море за это время поднялось ещё на шестнадцать сантиметров.
Марина Павловна улыбнулась:
— Ты уже ведёшь журнал без журнала.
С северной стороны островок выглядел иначе. Здесь не было песка. Каменная спина поднималась прямо из воды, а наверх вела короткая металлическая лестница, прикрученная к скале.
До неё от настила оставался сухой участок — всего метров двадцать.
Марина Павловна присела и посмотрела на основание лестницы.
— Что видишь?
Лида уже поняла, что правильный ответ не «лестницу».
— Вода пока ниже нижней ступеньки. На камнях мокрая полоса выше воды. Значит, волны уже туда доходят.
— Ещё?
Лида поискала глазами.
— Вон тот ручеёк течёт к морю. Если он перестанет течь, значит вода поднялась до него.
— Хорошо. И у нас есть ещё один признак.
Марина Павловна показала на две короткие риски, выбитые в скале. Нижняя была зелёной, верхняя — красной.
— До красной не ждём никогда. Если вода касается зелёной, разворачиваемся, даже если прибор уже в руках.
Они перешли сухой участок быстро, но без бега. На островке ветер оказался сильнее. Лида держалась за поручень, пока Марина Павловна откручивала крышку серого цилиндра.
— Почему он вообще здесь? — спросила Лида.
— Он измеряет солёность. Когда в море приходит много речной воды, соли становится меньше. Мы сравниваем это с ветром, приливом и температурой.
— А сегодня он врёт?
— Может быть. А может, мы пока не понимаем, почему он показывает правду.
Эта фраза Лиде понравилась больше, чем если бы прибор просто сломался.
Марина Павловна отсоединила кабель и передала цилиндр ей.
— Держи двумя руками. Тяжёлый?
— Нормально.
— Тогда идём.
Лида машинально посмотрела на зелёную риску.
Вода до неё не дошла. Но ручеёк у лестницы исчез.
— Стойте.
Марина Павловна сразу остановилась.
— Ручей.
Они посмотрели вниз. Там, где пять минут назад по камням стекала тонкая прозрачная струйка, теперь плескалась морская вода.
— Правильно заметила. Возвращаемся без задержки.
К зелёной риске вода подошла, когда они уже поднялись на настил.
Обратно Лида почти не разговаривала. Ей всё время хотелось обернуться. Прямая тропа, по которой они пришли утром, исчезла полностью. Из воды торчали только красные столбики. Казалось невероятным, что ещё недавно между ними можно было идти в кроссовках.
У лабораторного сарая дежурный встретил их с термосом.
— Успели?
— Мы не «успевали», — сказала Марина Павловна. — Мы выбрали дорогу, на которой не надо успевать.
Лида поставила серый цилиндр на стол. С него стекала вода.
Через полчаса прибор подключили к компьютеру. График солёности шёл ровно, потом резко падал, а затем снова поднимался.
— Значит, он всё-таки не врал? — спросила Лида.
Марина Павловна увеличила участок графика.
— Похоже, не врал. Видишь ветер? Он прижал к островку верхний слой воды, а под ним пришла вода из устья ручья. Два движения наложились друг на друга.
Лида вспомнила, как море за несколько минут съело песчаную дорогу.
— То есть сегодня мы забрали исправный прибор из-за того, что решили, будто он сломан?
— Такое бывает. Завтра поставим обратно. Но уже при другом отливе.
На следующее утро красные столбики снова стояли на сухом песке.
Лида дошла до третьего и остановилась у жёлтой полосы. Она была совершенно сухой и выглядела смешно высоко.
— Вчера здесь была вода, — сказала Лида.
— Вчера море показало тебе свою вторую дорогу, — ответила Марина Павловна.
Лида посмотрела на часы, потом на ветер, потом на пену у берега.
И только после этого пошла дальше.