В тот вечер море выглядело так спокойно, что Лида сначала решила: ночная практика на биостанции отменится сама собой. Волны почти не шевелились, над пирсом висели редкие жёлтые фонари, а вода под ними была чёрной, как стекло в выключенном окне.
Но биолог Ирина Сергеевна всё равно вынесла на пирс три прозрачные банки, длинный сачок с мелкой сеткой и коробку с пробирками.
— Сегодня смотрим, кто живёт в воде после заката, — сказала она. — Только без купания. Ночью мы работаем с пирса.
Лида поставила рядом блокнот. В дневной смене они уже измеряли температуру воды, солёность и прозрачность. Ничего особенно таинственного в море не оказалось: цифры, пузырьки, мокрые верёвки. Лиде это даже нравилось. Настоящие вещи редко обязаны быть загадочными, чтобы быть интересными.
Ирина Сергеевна опустила сачок в воду и медленно повела его вдоль пирса.
И тогда под сеткой вспыхнула зелёная дуга.
Лида сперва решила, что отразился фонарь. Но фонарь был жёлтый, а вспышка — холодная, зелёно-голубая. И она появилась ровно там, где двигался сачок.
— Вы это видели?
— Видела.
Ирина Сергеевна ещё раз провела сеткой. Вода засветилась короткими искрами.
Лида присела у края пирса. Она провела пальцем по поверхности в банке, которую только что набрали. За пальцем вспыхнула тонкая светлая черта и тут же погасла.
— Оно живое?
— Скорее всего, да.
Это «скорее всего» Лиде понравилось меньше, чем само свечение.
Они отнесли банки в лабораторию. Там горела белая лампа, и вода снова казалась обыкновенной. Ирина Сергеевна выключила верхний свет. Комната стала тёмной, только на столе осталась красная лампа — при ней глаза сохраняли способность видеть слабое свечение.
Лида осторожно покачала банку.
Внутри вспыхнуло сразу десятки точек.
— Значит, светятся при движении, — сказала она.
— Хорошее наблюдение. А теперь главный вопрос: кто именно?
На стол поставили микроскоп. Каплю воды перенесли на стекло тонкой пипеткой. Под объективом Лида увидела крошечные клетки — одни круглые, другие с короткими отростками. Некоторые медленно вращались.
— Это планктон?
— Да. Планктоном называют мелких организмов, которые в основном перемещаются вместе с водой. Среди них есть такие, которые умеют светиться.
Лида снова посмотрела в микроскоп. Никаких лампочек у клеток не было.
— А зачем им светиться?
— У разных видов причины разные. Иногда вспышка может отпугнуть того, кто пытается их съесть. Иногда привлечь более крупного хищника, который нападёт уже на обидчика. Но сейчас нам важнее другое.
Ирина Сергеевна показала на лист с дневными измерениями.
— Днём прозрачность воды уменьшилась. Я думала, это из-за взвеси после ветра. Теперь есть ещё одна гипотеза: стало больше планктона.
На следующее утро должна была прийти группа младших школьников. Для них готовили короткую экскурсию по берегу. На пляже висел обычный зелёный флаг, и никто не ожидал никаких проблем. Но Ирина Сергеевна не хотела говорить детям, что море светится «просто потому, что красиво». Сначала следовало понять, что именно произошло.
Лида достала записи за три предыдущих дня. Температура почти не менялась. Ветра накануне было мало. Прозрачность действительно снижалась постепенно.
— Если планктона стало больше, можно сравнить воду возле пирса и подальше?
— Можно. Но ночью лодку мы не берём.
Они набрали пробы с трёх точек вдоль пирса: у берега, в середине и у самого конца. Каждую банку подписали.
В первой свечение было слабым. Во второй — ярче. В третьей при встряхивании будто просыпалась горсть зелёных искр.
— Чем дальше от берега, тем больше, — сказала Лида.
— Пока только в наших трёх пробах. Не превращай три банки во всё море.
Лида зачеркнула в блокноте фразу «дальше от берега планктона больше» и написала: «в пробах сегодня вечером свечение усиливалось к концу пирса».
На следующее утро они вернулись туда вместе с лаборантом Антоном. При дневном свете всё выглядело гораздо прозаичнее. Вода была чуть мутноватой, возле камней плавали мелкие водоросли, над пирсом кричали чайки.
Антон принёс маленький прибор для измерения флуоресценции. Он посылал в воду свет определённого цвета и измерял ответ пигментов в микроскопических водорослях. Чем больше таких клеток, тем сильнее был сигнал.
Результаты совпали с ночными наблюдениями: у конца пирса сигнал оказался выше.
— Значит, мы нашли цветение? — спросила Лида.
Ирина Сергеевна покачала головой.
— Слово «цветение» используют, когда микроводорослей становится много. Но это ещё не говорит, опасны они или нет. Одни виды совершенно безобидны, другие могут выделять вещества, из-за которых купание закрывают. Вид надо определить.
Лида почувствовала, как красивое ночное море вдруг стало серьёзным рабочим вопросом.
Они снова сели за микроскоп. Ирина Сергеевна открыла определитель — толстую книгу с фотографиями и рисунками клеток. Лида сравнивала форму, бороздки на оболочке и размер. Несколько вариантов не подходили. Один оказался очень похож.
— Вот этот?
— Похож. Но по одной картинке заключение не делаем.
Часть пробы подготовили для лаборатории в городе, где могли точно определить вид. А до ответа экскурсию решили немного изменить: дети будут смотреть воду с пирса, но в воду заходить не станут.
Вечером пришёл результат. Вид оказался тем, который в этих местах регулярно появлялся в тёплые спокойные ночи и не считался опасным при наблюдавшейся концентрации.
Ирина Сергеевна распечатала короткую справку и прикрепила её к стенду.
— Теперь можно рассказывать.
На следующую ночь младшие школьники стояли на пирсе цепочкой. Им выдали прозрачные стаканчики с морской водой и попросили не расплескивать.
— А где свет? — спросил мальчик в кепке.
— Свет не включается кнопкой, — сказала Лида. — Попробуйте чуть-чуть качнуть стакан.
Пять стаканчиков одновременно вспыхнули зелёными точками.
Кто-то ахнул, кто-то засмеялся. Один мальчик так удивился, что перестал качать свой стакан и только смотрел на него, будто тот мог сам что-нибудь объяснить.
Лида рассказала, что свет дают крошечные живые организмы, которых без микроскопа почти не видно. Потом показала фотографию клетки и прибор, которым утром сравнивали пробы. Она специально добавила, что красивое свечение само по себе не доказывает, безопасна вода или нет: сначала биологи определяют вид и проверяют условия.
Когда дети ушли, пирс снова стал тихим.
Лида осталась на минуту у края. Волна коснулась сваи, и под водой вспыхнула мягкая зелёная полоса. Другая волна повторила её чуть дальше.
Теперь Лида знала название этого света, видела его источник под микроскопом и даже успела записать цифры в таблицу. Но от этого море не стало менее удивительным. Оно просто перестало быть неопределённым.
Лида опустила в воду конец деревянной рейки. В темноте вокруг неё разошлось короткое сияющее кольцо и погасло прежде, чем дошло до следующей сваи.