Утром море отступило так далеко, что от деревянного мостика до воды пришлось бы идти минут десять. На месте вчерашних волн остались мокрые камни, полосы водорослей и неглубокие лужи, в которых отражалось небо.
— Море забыло их забрать, — сказал Боря.
— Это бассейны отлива, — ответила Лена. — Вода уходит, а в ямках остаётся.
Они приехали на береговую биостанцию к тёте Ирине. В небольшом белом доме учёные считали птиц, измеряли температуру воды и наблюдали, кто живёт между камнями. Тётя Ирина выдала детям резиновые сапоги, прозрачную коробку с делениями и строго сказала:
— Ничего не уносим домой. Камни возвращаем на место. Животных руками не хватаем. Сначала смотрим.
— А потом?
— Потом тоже смотрим, только внимательнее.
Лене дали блокнот. Боре — пластиковую рамку, разделённую нитями на девять одинаковых квадратов.
— Кладёте рамку рядом с лужей и записываете всё, что попало внутрь, — объяснила тётя Ирина. — Так можно сравнить разные участки, а не выбирать самые красивые.
Первый бассейн оказался почти пустым. В нём лежали песок, две ракушки и тёмная водоросль. Во втором по дну медленно ползла морская улитка. В третьем сидел маленький краб и поднимал клешни всякий раз, когда тень Бори закрывала солнце.
— Он считает меня врагом, — сказал Боря.
— Ты для него размером с дом. Я бы тоже насторожилась.
Они записали краба, улитку, три вида водорослей и крошечных бокоплавов, которые прыгали под мокрыми листьями, если их потревожить.
Потом Боря заметил странную лужу. Она была длинная, узкая и находилась выше остальных, почти у сухих камней. Вода в ней дрожала, хотя ветра не было.
— Там кто-то большой, — прошептал он.
Лена присела. На дне лежала серебристая рыбка длиной с ладонь. Она резко поворачивалась, упиралась носом в камень и снова металась вдоль края.
— Она застряла.
— Давай перенесём в море.
Лена вспомнила правило: сначала смотреть. Они позвали тётю Ирину.
Та подошла, измерила глубину прозрачной линейкой и посмотрела на часы.
— До прилива ещё больше двух часов. Эта лужа может нагреться и потерять кислород.
— Вода теряет кислород? — спросил Боря.
Тётя Ирина опустила в лужу небольшой прибор с датчиком.
— В воде растворён газ, которым рыбы дышат жабрами. В тёплой стоячей воде его становится меньше. Но просто схватить рыбу и понести нельзя: можно повредить чешую или слишком резко изменить температуру.
Она достала мягкий сачок и ведро. Сначала набрала в ведро воду из лужи, потом осторожно направила рыбу в сачок. Та ударила хвостом и выплеснула воду Боре на куртку.
— Значит, сил у неё пока достаточно, — сказал он, вытирая щёку.
— Это хорошо. Но мы ещё не закончили.
До моря было далеко. Тётя Ирина велела нести ведро вдвоём, чтобы оно меньше качалось. Лена держала одну ручку, Боря другую. Они шли медленно между камнями.
На полпути Боря остановился.
— Смотри. Вода уходит.
Из ведра ничего не вытекало. Зато рыбка стала чаще подниматься к поверхности.
— Ей тесно? — спросила Лена.
— И кислорода в маленьком объёме быстро становится меньше, — сказала тётя Ирина. — Поэтому не стоим.
У самой воды она не выпустила рыбку сразу. Набрала кружкой морскую воду и понемногу добавила в ведро.
— Зачем разбавлять? — спросил Боря.
— Здесь вода холоднее. Пусть температура изменится постепенно.
Через несколько минут ведро наклонили у кромки. Рыбка сперва осталась на месте, словно не заметила открытой дороги. Потом шевельнула хвостом, вышла из ведра и исчезла в зеленоватой воде.
— Всё? — спросил Боря.
— Для неё — надеюсь, да. Для нас — нет. Нужно понять, как она оказалась в верхней луже.
Они вернулись. Лена осмотрела камни вокруг бассейна. Между ним и нижними лужами тянулась мокрая полоса, похожая на дорожку.
— Вода стекала отсюда вниз?
Тётя Ирина присела рядом.
— Скорее наоборот. Во время волны вода перелилась через край, а потом ушла по щели. Рыба осталась в углублении.
Боря сунул рамку на мокрую полосу.
— Тут след от моря.
— След хорошее слово, — сказала тётя Ирина. — Только в записи лучше написать, что именно мы видим.
Лена записала: «Узкий мокрый желоб между верхним бассейном и нижними камнями. Вероятный путь воды при высокой волне».
Они измерили температуру. В верхней луже было на четыре градуса теплее, чем в море. Датчик показал меньше кислорода. Тётя Ирина сфотографировала место и отметила его координаты.
— Теперь сюда будут заглядывать при каждом сильном отливе, — сказала она.
— И спасать рыб? — спросил Боря.
— Если понадобится. Но лучше сначала собрать наблюдения. Иногда вмешательство помогает, а иногда человек просто не понимает, что видит.
Они продолжили работу. В следующем бассейне обнаружилась креветка, почти прозрачная, с тёмной полоской внутри. Ещё дальше — звезда с пятью короткими лучами. Боря хотел назвать её главной находкой дня, но Лена напомнила про рыбу.
— Рыба уже уплыла. А звезда здесь.
— Главная находка не обязана оставаться на месте.
К полудню вода начала возвращаться. Сначала заполнила самые низкие канавки, потом подобралась к большим лужам. Краб, которого они видели утром, исчез под камнем. Улитка продолжала ползти с той же скоростью, будто прилив её совершенно не торопил.
Дети стояли у верхнего бассейна. Волна дошла до мокрого желоба, протекла по нему тонкой струёй и наполнила лужу свежей водой.
— Вот как рыба туда попала, — сказал Боря.
Следующая волна была выше. Она перекатилась через камень и на мгновение соединила верхний бассейн с морем.
Лена открыла блокнот и добавила последнюю строку: «При приливе проход существует, при отливе исчезает».
Боря посмотрел на гладкую воду в луже.
— Значит, это не забытый кусок моря.
— Нет.
— Это дверь, которая открывается два раза в день.
Лена подумала и записала это на полях, не в таблице. Для отчёта фраза была неточная. Для того, что они увидели, — подходящая.