В городском парке готовили праздник воздухоплавания. На большой поляне лежали сложенные оболочки аэростатов — огромные мешки из лёгкой ткани. Пока они были пустыми, никто не поверил бы, что вечером поднимутся выше тополей.
Лида пришла с тётей Инной, которая проверяла горелки. Горелка стояла над плетёной корзиной и выбрасывала вверх короткий синий факел. От него воздух внутри оболочки нагревался, становился легче окружающего и тянул шар вверх.
— Сегодня ты отвечаешь за ленты, — сказала тётя. — Красная отмечает левый бок, синяя — правый. Когда ткань начнёт наполняться, следи, чтобы они не зацепились за верёвки.
Лида кивнула. Работа казалась простой, пока ветер не потянул по траве сначала одну ленту, потом другую, а затем принялся перекатывать оболочку, словно хотел свернуть её обратно.
У соседнего аэростата спорили пилот и техник. Их шар должен был изображать старую водонапорную башню: коричневые стены, зелёная крыша, круглые окна. Но башня никак не желала стоять ровно. Верхушка заваливалась к земле, ткань хлопала, а холодный воздух вырывался через широкое горло.
— Вентилятор исправен, — сказал техник. — Значит, где-то открыт клапан.
Клапаном называли круглый кусок ткани на самой вершине. В полёте его приоткрывали тросом, чтобы выпустить горячий воздух и начать снижение. Сейчас трос лежал свободно, но зелёная крыша всё равно не наполнялась.
Лида посмотрела на башню сбоку. Красная лента исчезла под складкой, синяя торчала рядом с корзиной. Это означало, что оболочку развернули несимметрично.
— У вас левый бок под правым, — сказала она.
Техник прищурился.
— Точно. Но от этого верхний клапан не откроется.
Они втроём расправили ткань. Под ней обнаружилась тонкая управляющая стропа. Она прошла вокруг ручки корзины, натянулась и держала клапан открытым. Когда стропу освободили, крыша начала медленно округляться.
— Хороший глаз, — сказал пилот. — Останешься у нас на запуск?
Лида посмотрела на тётю Инну. Та уже проверяла соединение газового шланга и только подняла большой палец.
Вентилятор гнал в оболочку холодный воздух. Башня росла на траве: сначала поднялись круглые окна, потом расправилась зелёная крыша. Люди держали верёвки по краям, чтобы порыв не развернул аэростат поперёк поляны.
Когда оболочка наполнилась достаточно, пилот включил горелку. Пламя ударило внутрь. Ткань над корзиной дрогнула, и башня начала вставать.
В этот момент ветер сменился. Он пришёл не со стороны пруда, как утром, а из прохода между павильонами. Красная боковая верёвка ослабла, синяя натянулась. Башня повернулась крышей к сцене, где рабочие ещё крепили гирлянду.
— Держим! — крикнул техник.
Лида навалилась на красную верёвку вместе с двумя взрослыми. Башня была ещё привязана к машине, но её верхушка тянула в сторону, и ткань грозила зацепить металлическую ферму сцены.
— Не тяните её обратно силой! — крикнула тётя Инна. — Поверните корзину по ветру!
Пилот понял первым. Он и техник развернули корзину так, чтобы широкое горло оболочки снова смотрело навстречу потоку воздуха. Башня перестала скручиваться. Лида почувствовала, как верёвка стала легче.
Но праздник ещё не был спасён. Над сценой висел пробный флажок, и теперь он показывал на служебную дорогу. Именно там должны были запускать второй ряд аэростатов. Если ветер продолжит дуть так же, наполненные оболочки начнут мешать друг другу.
Организатор, женщина в жёлтом жилете, раскрыла схему поляны.
— Переставить восемь корзин мы не успеем, — сказала она. — Через сорок минут открытие.
Лида вспомнила, как тётя объясняла про привязные подъёмы. Аэростат не летит куда захочет: его удерживают три каната, разнесённые в разные стороны. Если изменить точки крепления, шар может подняться там же, но стоять немного иначе.
— А если поменять не места корзин, а места машин? — спросила она. — Башня привязана к машине сзади. Можно поставить машины углом, чтобы шары расходились веером.
Организатор провела пальцем по схеме. Пилот башни присел рядом.
— Для полёта так не делают, — сказал он. — Но для короткого привязного подъёма годится, если проверить расстояния и натяжение.
Они не стали сразу двигать всё подряд. Сначала поставили три ярких конуса там, где должны были пройти канаты башни. Потом измерили шагами расстояние до сцены и соседнего аэростата. Техник добавил четвёртый конус у дорожки, чтобы зрители не заходили под трос.
Машину переставили. Башня развернулась от сцены и теперь смотрела окнами на пруд. За ней по такой же схеме расположили ещё два аэростата. Остальные оставили на прежних местах: ветер не мешал им, и лишняя суета была бы опаснее пользы.
К открытию поле изменилось. Над травой стояли огромная рыба, полосатый шар, красный чайник и водонапорная башня. Башня оказалась самой высокой. Её зелёная крыша сияла на солнце, а круглые окна смотрели во все стороны.
Лиде разрешили подняться первой вместе с пилотом. Корзина оторвалась от земли мягко, почти незаметно. Канаты натянулись и остановили аэростат над верхушками молодых клёнов.
Сверху стало видно, зачем машины поставили веером. Канаты расходились по траве аккуратными линиями и нигде не пересекались. Люди внизу казались фигурками на плане, который вдруг стал настоящим.
— Высота двадцать метров, — сказал пилот, взглянув на прибор. — Для башни скромно.
— Зато она впервые стоит прямо, — ответила Лида.
Когда корзина опустилась, тётя Инна протянула ей две свёрнутые ленты.
— Красная — левый бок, синяя — правый. Завтра снова твоя смена.
Лида положила их в отдельные карманы. Теперь эта работа уже не казалась простой, и именно поэтому ей хотелось прийти пораньше.