— Лёша, мы уже в эфире.
— Нет.
— Да.
— Мила, красная лампочка горит, когда микрофон включён для проверки.
— А зелёная?
Я посмотрел на зелёную лампочку.
Потом на часы.
Потом на Милу.
— Доброе утро, — сказал я в микрофон голосом человека, который только что обнаружил, что последние сорок секунд его семейного спора слышит половина парка.
Мила придвинулась к соседнему микрофону.
— И доброе утро всем, кто теперь знает, что мой брат умеет ошибаться.
Я выключил её микрофон.
Так начался наш первый прямой эфир на летнем празднике района.
Нам доверили маленькую радиорубку возле сцены. Никакой настоящей радиостанции там не было: два микрофона, наушники, ноутбук с музыкой и передатчик, который отправлял звук в динамики по всему парку. У входа, у фонтана, возле спортивной площадки — везде можно было услышать объявления.
За аппаратурой отвечал Сергей Павлович из Дома культуры. Он показал нам три главные кнопки.
— Эта включает микрофоны. Эта запускает музыку. Эта сразу выключает всё, если случилось что-то непонятное.
— А что считается непонятным? — спросила Мила.
— Если спросишь себя «что сейчас происходит?» и не найдёшь ответа за две секунды — считай непонятным.
Потом его позвали к сцене. Он оставил нам папку с объявлениями.
Я подготовился идеально.
На каждой карточке было время, место и текст. В 11:05 — начало шахматного турнира. В 11:12 — мастер-класс по воздушным змеям. В 11:20 — выступление духового оркестра. Я разложил карточки по порядку и прижал их металлической кружкой, чтобы ветер не унёс.
Мила подготовилась по-своему.
— Я поговорю с людьми.
— С какими?
— С интересными.
— Это не план.
— Зато не надо переставлять карточки каждые семь минут.
В 11:03 к окну рубки подбежал мужчина в белом фартуке.
— Объявите, пожалуйста, что конкурс пирогов перенесли от фонтана к павильону номер три. Там навес.
Я нашёл чистую карточку.
— Во сколько конкурс?
— В двенадцать.
— Павильон три. Причина — возможный дождь.
— Причина — крем, — сказал мужчина. — Дождь тоже нехорошо, но крему сейчас хуже от солнца.
Мила уже включила микрофон.
— Участники конкурса пирогов, спасайте крем и следуйте к павильону номер три!
Я включил свой.
— Конкурс начнётся в двенадцать часов. Место изменено с площадки у фонтана на павильон номер три.
— Видишь, — сказала Мила после объявления. — Ты сообщаешь факты, я сообщаю причины жить дальше.
— Причина жить дальше — не пропустить время.
В 11:09 налетел ветер.
Окно было открыто, потому что в рубке становилось жарко. Порыв поднял верхнюю карточку.
Я поймал её.
Второй порыв поднял остальные.
Мила поймала две.
Я — одну.
Пять карточек улетели под стол.
Одна прилипла к стеклу.
Ещё одна выскочила в окно.
— Не двигайся! — сказал я.
— Почему?
— Потому что ты стоишь на программе после двенадцати.
Мила посмотрела под ботинок.
— Тут написано «соревнование семейных команд».
— Вот именно.
Мы собирали карточки, когда в окне появилось лицо девочки с зелёными косичками.
— А змеи где?
— Какие змеи? — спросила Мила.
Я замер.
11:12.
— Воздушные, — сказал я. — Мастер-класс начинается на лужайке за павильоном два.
Я включил микрофон.
— Напоминаем: мастер-класс по запуску воздушных змеев начинается прямо сейчас…
Мила толкнула меня локтем.
— Там никого нет.
— Что?
— Я видела мастера у спортивной площадки.
Я выключил микрофон.
— Карточка говорит: павильон два.
— Карточка написана утром. Я видела человека со связкой змеев пять минут назад.
Девочка за окном сказала:
— Они переехали. Там трава сухая.
Я посмотрел на карточку.
Потом на девочку.
— Спасибо.
Включил микрофон снова.
— Уточнение: мастер-класс проходит на большой лужайке рядом со спортивной площадкой. Простите за старый адрес.
Мила подняла палец.
— Ищите человека, за которым летят двенадцать хвостов!
— Это точное описание?
— Абсолютно.
Следующие двадцать минут мы работали без карточек.
Точнее, карточки у нас были. Но я уже им не верил без проверки.
Мила бегала к окну и спрашивала людей, что происходит. Я записывал время и место. Потом мы сверяли сообщения.
— Детский забег задерживается на десять минут.
— Кто сказал?
— Судья.
— Имя?
— Женщина с секундомером.
— Это не имя.
Мила снова высунулась в окно.
— Как вас зовут?
— Ольга Викторовна!
— Судья Ольга Викторовна, — сказала Мила. — Доволен?
— Теперь да.
В 11:26 к нам одновременно пришли три человека.
Первый сообщил, что оркестр уже готов.
Второй — что оркестр начнёт через десять минут.
Третий спросил, почему оркестр играет прямо сейчас.
Из-за деревьев действительно донеслись трубы.
Я снял наушники.
— Что сейчас происходит?
Мила потянулась к большой кнопке, которую Сергей Павлович велел нажимать при непонятном.
— Не трогай. Это не с аппаратурой непонятно. Это с оркестром.
Мы выглянули наружу.
По аллее шли музыканты. Не выступали на сцене — шли. Впереди барабанщик, за ним трубы, потом тромбоны. За оркестром тянулись дети.
— Парад, — сказала Мила.
В папке я нашёл карточку «Парад участников — 12:30».
— На час раньше?
К рубке подбежала организатор праздника Марина Алексеевна.
— Хорошо, что вы здесь. Через сорок минут обещают короткий ливень. Мы меняем порядок: парад сейчас, потом всё под навесами. Надо быстро сказать людям.
Я взял ручку.
— Какие мероприятия меняются?
Она начала перечислять.
Я записывал.
Мила слушала.
На пятом пункте Марина Алексеевна посмотрела на часы.
— Мне надо к сцене. Остальное у Сергея Павловича.
И убежала.
— Отлично, — сказал я. — У нас половина нового расписания.
— Зато половина точная.
— А вторая половина?
— Найдём.
Мы разделились.
Я остался у микрофона и объявил подтверждённые изменения. Мила взяла блокнот и побежала к площадкам.
Через три минуты она позвонила мне.
— Шахматы остаются в павильоне один. Финал детского забега перенесли под крытую галерею.
— Забег под крышу?
— Не сам забег. Награждение. Не придирайся.
— Я именно поэтому и спрашиваю.
— Хорошо. Награждение. Запиши большими буквами.
Я записал.
Потом мне пришло сообщение от Сергея Павловича: «Сцена — без изменений до 12:10. После — пауза из-за дождя».
Через окно мальчик спросил, состоится ли конкурс бумажных самолётов.
— Состоится, — сказал я. — Но где — сейчас выясним.
— Можно у нас в шахматах, — предложил он. — Там потолок высокий.
— И самолёты будут садиться на доски, — сказал я.
— Зато красиво.
Через пять минут у нас было новое расписание.
Не аккуратное.
На листе были стрелки, зачёркивания, два восклицательных знака и жирная надпись Милы: «НЕ ГОВОРИТЬ ПРО ЗАБЕГ В ГАЛЕРЕЕ — ТОЛЬКО НАГРАЖДЕНИЕ».
Но расписание было проверено.
Мила вернулась запыхавшаяся.
— Давай вместе.
Я включил оба микрофона.
— Внимание, — начал я. — Из-за ожидаемого дождя программа праздника меняется.
— Главное: ничего не отменяется, — сказала Мила. — Просто некоторые события решили первыми добежать до крыши.
Я посмотрел на неё.
Она пожала плечами.
— Шахматный турнир остаётся в павильоне номер один, — продолжил я. — Награждение участников детского забега пройдёт в крытой галерее.
— Сам забег к этому моменту уже закончился, — добавила Мила. — Поэтому не пытайтесь бежать по галерее с номером на груди.
Я хотел выключить её микрофон.
Но за окном кто-то засмеялся.
Мы дочитали всё расписание.
В 12:08 первые крупные капли ударили по крыше рубки.
Люди уже расходились под навесы. На сцене ведущий закончил последнее выступление перед паузой. У фонтана никого не осталось с пирогами. Воздушные змеи лежали свёрнутые в сухом павильоне.
Сергей Павлович вернулся мокрый по плечам.
— Как эфир?
— Начался без нас, — сказала Мила.
— Это как?
— Неважно, — ответил я быстро.
Он посмотрел на наш лист расписания.
— А это что?
— Текущая версия.
— Почему здесь написано «не говорить про забег в галерее»?
— Потому что иначе люди начнут бегать по галерее, — сказала Мила.
Сергей Павлович подумал.
— Разумно.
В 12:20 дождь закончился так же быстро, как начался. Парк заблестел. Оркестр снова заиграл, уже под навесом у сцены.
Мы решили сделать последнее объявление перед перерывом.
— Программа продолжается, — сказал я. — Следующие события идут по обновлённому расписанию у информационных стендов.
Мила придвинулась к микрофону.
— А если сомневаетесь, где что происходит, спросите человека с официальной табличкой. Не моего брата. У него теперь доверие к карточкам переживает трудный период.
— Мила.
— Что?
— Мы ещё в эфире.
Она посмотрела на зелёную лампочку.
— В этот раз я знаю.