В заповедном лесу существовал Отдел Ночных Переходов. Днём его никто не видел, потому что днём это была просто пустая нора под старой елью. После заката в норе зажигались три светлячка, на стене появлялась карта, а барсук Платон открывал толстую Книгу Троп.
Каждая тропа имела свой номер. Кабанья — К-4. Ежиная вдоль канавы — Е-11. Узкий проход под деревянным настилом значился как П-7 и был особенно важен для тех, кто не хотел пересекать открытую дорожку людей.
Платон не любил беспорядок в записях.
В ночь после сильного ливня он поставил на стол кружку с желудёвым чаем, раскрыл Книгу и увидел красную строку:
П-7. ПРОХОД НЕ ОБНАРУЖЕН.
— Как это не обнаружен? — сказал Платон.
Светлячок-регистратор мигнул.
— Проверяющая мышь не нашла вход со стороны оврага.
— Вчера он был.
— Вчера в журнале так и написано.
По правилам неизвестный проход нельзя было сразу объявлять закрытым. Сначала требовалась полевая проверка. Платон взял фонарь из кусочка фосфоресцирующей коры, мерную верёвку и печать отдела — маленькую дощечку с вырезанной буквой П.
У настила его уже ждали ёжиха Марфа и молодая жаба по имени Ква.
— Нам теперь куда? — спросила Марфа. — По карте проход есть. На месте нет.
— Пока не знаю.
Платон осмотрел край настила. Дождь принёс с оврага песок, листья и мелкие ветки. Там, где раньше темнела низкая арка, теперь была ровная куча влажной земли.
— Засыпало, — сказала Ква.
— Возможно.
— А что ещё?
Платон показал на следы. На песке отпечатались маленькие лапы, и они не заканчивались у насыпи. Они шли вдоль неё вправо.
Все трое прошли пять барсучьих шагов и нашли круглое отверстие между корнями ольхи.
— Новый проход! — обрадовалась Ква.
Платон посветил внутрь.
— Или новый вход в старый.
Он протянул мерную верёвку в отверстие. Марфа взяла другой конец и пошла к прежнему выходу с противоположной стороны настила. Верёвка сначала двигалась свободно, потом упёрлась.
— Не сквозной, — сказала Марфа.
Из глубины послышалось шуршание.
Платон отступил. Из отверстия показалась полевая мышь, вся в песке.
— Я как раз собиралась писать заявление, — сказала она. — У вас тут перестановка.
— Где ты вошла?
— С той стороны.
— Через П-7?
— Через что?
— Через проход под настилом.
— Я не читаю номера на тоннелях.
Мышь объяснила, что после ливня привычный вход оказался завален, но вода промыла рядом узкую боковую щель. Она пролезла туда и попала в старый тоннель. Значит, сам П-7 сохранился, но один вход сместился.
Платон сделал пометку карандашом:
«Основной ход существует. Западный вход временно недоступен. Обнаружен боковой вход».
— Теперь можно открыть? — спросила Марфа.
— Для мышей — уже открыт. Для тебя нет.
Ёжиха посмотрела на свою круглую спину.
— Обидно, но точно.
Платон измерил новый вход. Семь мышиных ширин. Марфе требовалось не меньше одиннадцати. Жабе хватало пяти, но после дождя в тоннеле могла стоять вода.
Они обошли настил сверху. Люди построили его через сырую низину, чтобы не топтать почву. Под досками оставались несколько просветов для мелких животных и стока воды. Один из водоотводных желобков забило листьями, и поток пошёл туда, где раньше не ходил. Он принёс песок к П-7 и одновременно промыл новый боковой вход.
— Получается, вода закрыла и открыла один и тот же проход, — сказала Ква.
— В разных местах, — уточнил Платон.
— Это всё равно красиво.
— В отчёте писать «красиво» нельзя.
— Почему?
Платон подумал.
— Потому что начальник отдела — я, и я потом не пойму, что имел в виду.
Они сняли с желобка ветки. Вода снова пошла по старому неглубокому руслу. Затем Платон начал разгребать песок у прежнего входа. Марфа толкала листья носом, Ква вытаскивала мелкие палочки.
Через четверть часа показался верх арки.
— Ещё рано, — сказал Платон.
Они расширяли проход понемногу, не трогая корни, которые держали края тоннеля. Когда отверстие стало достаточно большим для Марфы, она прошла под настилом туда и обратно.
— Спина не задевает.
Ква отправилась следом, но быстро вернулась.
— В середине лужа.
Платон вздохнул и добавил в запись ещё одну строку.
Они проверили глубину палочкой. Лужа доходила жабе до живота, ежу — едва до лап. Для Квы это не было препятствием, но Платон записал её всё равно. Отдел Ночных Переходов существовал не для того, чтобы решать за всех, что считать удобным.
К рассвету у П-7 стояла временная табличка:
«Проход открыт. Западный вход восстановлен. В середине мелкая вода. Боковой вход пригоден только для мелких животных».
— Очень длинно, — сказала Марфа.
— Зато никто не решит, что «открыт» означает одно и то же для барсука, мыши и жабы.
В норе Платон внёс изменения в Книгу Троп. Потом остановился над красной строкой «ПРОХОД НЕ ОБНАРУЖЕН».
Её можно было зачеркнуть. Но он не зачеркнул.
Под ней написал:
«Не обнаружен прежний вход. Сам проход сохранялся».
Светлячок-регистратор прочитал запись и мигнул дважды — это означало, что формулировка принята.
На следующую ночь проверяющая мышь пришла снова.
— Теперь нашла?
— Теперь слишком много всего нашла, — ответила она. — Старый вход, новый вход, табличку, лужу и Марфу, которая утверждает, что проводит испытания.
Из-за настила послышалось:
— Третий проход подряд! Всё соответствует ширине!
Платон взял печать и поставил в Книге аккуратную букву П.
Через неделю боковая щель сама осыпалась и стала слишком узкой даже для мыши. Платон не расстроился. Он просто открыл Книгу и сделал новую пометку.
В лесу тропы менялись быстрее реестра. Поэтому реестр и приходилось вести каждую ночь.