Красная лампа зажглась, когда вагончик фуникулёра уже стоял у платформы.
— Двери не открывать, — сказал дежурный Алексей Петрович и нажал большую жёлтую кнопку.
Максим стоял рядом с отцом в служебной комнате верхней станции. Они поднялись сюда до начала работы дороги: отец проверял связь, а Максим получил редкое разрешение пройти с ним по техническим помещениям. Через стекло был виден пустой склон, два рельса и второй вагончик далеко внизу. Фуникулёр устроен так, что два вагона связаны одним канатом: один идёт вверх, другой вниз и помогает уравновешивать вес.
На пульте загорелась надпись «ДВЕРЬ 2 — НЕТ КОНТРОЛЯ».
— Она же закрыта, — сказал Максим.
Снаружи вторая створка выглядела совершенно нормально.
— Глазами — да, — ответил Алексей Петрович. — Для системы пока нет.
До открытия оставалось сорок минут. Первый утренний рейс отменять не хотелось, но никто не собирался выпускать вагон без подтверждения дверей.
Отец Максима, Роман, связался по рации с нижней станцией:
— Верхняя. Красный по второй двери. Вагон удерживаем.
— Принял. Нижний стоит.
Алексей Петрович открыл шкаф с инструментами и достал тонкий металлический щуп.
— Сначала механика.
Они проверили, доходит ли створка до упора. Доходила. Потом осмотрели резиновое уплотнение: нигде не зажато. В направляющей не было камешков или мусора.
— Попробуем цикл, — сказал дежурный.
Он разрешил открыть и снова закрыть дверь. Створки разошлись, постояли секунду и сошлись. На пульте красная лампа погасла.
— Всё? — спросил Максим.
— Было бы удобно.
Через три секунды лампа загорелась снова.
Максим машинально посмотрел на дверь, потом на экран. В этот момент на станции тихо щёлкнуло реле.
— Почему сначала зелёная, а потом красная?
— Вот это нам и нужно понять, — сказал отец.
У каждой двери был концевой датчик. Когда створка доходила до нужного положения, маленький металлический язычок нажимал на ролик датчика. Система получала сигнал: дверь закрыта и заперта. Если сигнал пропадал, вагон не мог начать движение.
Алексей Петрович снял защитную крышку. Максим увидел небольшой серый корпус, ролик и рычажок.
— Нажимается, — сказал дежурный, наблюдая за ним при закрытии.
Отец смотрел на диагностический экран.
— Контакт появился. Один, два… пропал.
— Значит, датчик сломан? — спросил Максим.
— Пока не знаем, — ответил отец. — Рычаг мог отойти. Провод мог иметь плохой контакт. Сам датчик тоже может быть виноват.
Дежурный аккуратно надавил на рычаг пальцем. На экране снова появился зелёный знак.
— Держу.
— Контакт есть.
Он отпустил. Через пару секунд знак исчез.
Максим присел так, чтобы видеть ролик сбоку. Рычажок не отскакивал сразу. Он словно очень медленно отходил на долю миллиметра.
— Он ползёт назад.
Алексей Петрович тоже наклонился.
— Вижу.
Крепёж датчика проверили ключом. Болты были затянуты. Кронштейн не шатался. Тогда Максим заметил другое: на металлической пластине, которая нажимала на ролик, был тонкий блестящий след. Чуть ниже — ещё один, старый и матовый.
— Здесь раньше касалось ниже?
Дежурный посветил фонариком.
— Похоже.
Отец провёл ногтем по краю пластины.
— Сама дверь не просела. Верхний и нижний зазоры одинаковые.
Они измерили их щупом. Всё было в пределах нормы.
Открытие дороги отложили ещё на двадцать минут. Внизу уже появились первые пассажиры, и сотрудник станции объяснял им, что идёт техническая проверка.
Максиму хотелось найти причину быстрее, но взрослые как будто нарочно делали всё медленно. Проверили ещё раз направление движения двери. Сравнили вторую дверь с первой. У первой ролик датчика нажимался почти по центру пластины. У второй — у самого края.
— Почему? — спросил Максим.
Алексей Петрович снял перчатку и провёл рукой по кронштейну.
— Вчера здесь меняли защитный кожух после мойки.
— Датчик снимали?
— Нет. Кожух — да.
Отец посмотрел на два винта рядом.
— А кронштейн кожуха общий с этой планкой?
Оказалось, что общий. Чтобы поставить новый кожух, крепление чуть ослабляли. После сборки всё выглядело правильно, но тонкая пластина, нажимавшая на ролик, сместилась примерно на два миллиметра в сторону. При закрытии дверь успевала нажать датчик. Потом упругая резина в приводе немного разгружалась, пластина отходила к краю ролика, и контакт пропадал.
— Два миллиметра, — сказал Максим. — Из-за двух миллиметров вся дорога стоит.
— Хорошая система именно так и должна делать, — ответил отец. — Не понимать, что «почти закрыто» — это то же самое, что «закрыто».
Они выставили пластину по меткам и затянули крепёж. После первого закрытия на экране появился зелёный знак.
Один. Два. Три. Десять секунд.
Не исчез.
— Теперь можно ехать? — спросил Максим.
— Теперь можно начать проверять, — сказал Алексей Петрович.
Он провёл десять циклов открытия и закрытия. Потом попросил нижнюю станцию подготовить пробный прогон без пассажиров. Перед этим отец ещё раз проверил цепь безопасности: аварийные кнопки, связь между станциями, тормозной сигнал, контроль обеих дверей.
Максим стоял за жёлтой линией. Вагон мягко тронулся вниз. Второй одновременно пошёл вверх. Канат зашуршал на роликах. На середине пути вагончики разминулись, каждый по своему рельсу.
У Максима внутри всё сжалось, когда второй вагон подошёл к верхней платформе. Если лампа снова загорится, придётся искать дальше.
Створки открылись.
Закрылись.
Зелёный знак остался.
Алексей Петрович не улыбнулся. Он записал результат в журнал и сказал:
— Ещё один прогон.
На втором всё повторилось. На третьем тоже.
Потом провели необычную проверку: дежурный слегка надавил снаружи на край закрытой створки в пределах разрешённого люфта, имитируя толчок пассажира. Сигнал не пропал.
— Теперь запас есть, — сказал отец. — Ролик не на краю.
К моменту открытия у кассы скопилась небольшая очередь. Никто не аплодировал ремонтникам. Люди просто приложили билеты к турникетам и пошли к вагону. Для пассажиров важнее всего было, что дорога снова работает.
Максим с отцом поехали первым рейсом вниз. Он специально встал напротив второй двери.
— Не гипнотизируй её, — сказал отец.
— Я проверяю.
— Проверку уже сделали.
— Я наблюдаю.
На середине склона открылся вид на весь город. Крыши лежали далеко внизу, река блестела между домами, а встречный вагон прошёл совсем рядом. Максим почти забыл про датчик.
На нижней станции дверь открылась сразу. Несколько людей вошли, двое вышли. Створки закрылись. Над дверью зажёгся маленький зелёный индикатор.
Максим посмотрел на часы.
— Три секунды.
— Что три секунды?
— Раньше красная появлялась через три. Сейчас уже пять.
Отец кивнул.
— Тогда можешь считать проверку окончательно законченной.
Максим всё-таки досчитал до десяти. Только после этого отвернулся от двери и пошёл к выходу.