В тот вечер Ника пришла в школьную обсерваторию раньше всех и сразу заметила, что красная стрелка на круговой шкале смотрит не туда.
Телескоп стоял под куполом, тяжёлый, белый, на чугунной вилке. Обычно его труба покоилась почти горизонтально, а стрелка азимута — угла поворота по горизонту — показывала на северную отметку. Сейчас труба смотрела в сторону заводской трубы за рекой, а стрелка застыла между делениями.
— Павел Андреевич, его кто-то трогал? — спросила Ника.
Учитель физики поднялся по лестнице с коробкой кабелей.
— Вчера всё было закрыто. Сегодня нам нужно поймать проход спутника в девять четырнадцать. Если привод сбился, придётся сначала понять насколько.
Ника посмотрела на часы. До прихода кружка оставалось сорок минут.
Электромотор телескопа умел поворачивать тяжёлую трубу очень плавно. Но мотор слушался не неба, а энкодера — датчика, который сообщал системе, на какой угол повернута ось. Если датчик ошибался, компьютер мог уверенно показать одно направление, а телескоп смотреть в другое.
Павел Андреевич включил пульт. На экране появилось: «Азимут 000,0°».
Ника перевела взгляд на трубу. Она по-прежнему смотрела к реке.
— Ноль точно не там.
— Вот и первая хорошая новость, — сказал учитель.
— Какая?
— Ошибка видна. Хуже, когда всё выглядит правильно.
Они не стали запускать автоматический привод. Сначала Ника закрепила на трубе маленький безопасный солнечный искатель — не для Солнца, оно уже село, а потому что его прицел был хорошо отъюстирован, то есть заранее точно совмещён с осью телескопа. Через него можно было навести трубу на далёкий ориентир.
На крыше элеватора мигала красная лампа. Её положение было известно по старой карте обсерватории: азимут двести сорок один градус.
Ника отпустила ручной тормоз, и Павел Андреевич медленно повернул телескоп.
— Стоп. Чуть назад. Ещё... всё.
Лампа оказалась точно в центре перекрестия.
На экране было: «Азимут 193,6°».
— Разница сорок семь и четыре, — сказала Ника.
— Запиши. Но одного ориентира мало.
Второй точкой выбрали башню водоканала. Потом далёкую мачту с двумя белыми огнями. Разница каждый раз получалась почти одинаковой: около сорока семи градусов.
Это означало, что шкала не растянулась и не «плыла». Скорее всего, система просто потеряла нулевую точку.
В восемь сорок пять пришли остальные: Саша, Галя и двое пятиклассников, впервые попавших под купол. Ника коротко объяснила, почему телескоп пока нельзя трогать.
— А спутник? — спросил Саша.
— Подождёт? — предположил один из младших.
— Нет, — сказала Ника. — Он как раз не подождёт.
Пролёт длился всего несколько минут. Потом аппарат ушёл бы за горизонт, и следующая удобная попытка была только через три дня.
Павел Андреевич открыл шкаф управления. Внутри ровно светились зелёные индикаторы. Ошибок привод не показывал.
— Можно просто прибавить сорок семь градусов в программе, — предложил Саша.
Ника уже хотела согласиться, но посмотрела на красную стрелку. Она стояла не точно напротив компьютерного нуля и не точно напротив реального направления.
— А если механическая стрелка тоже съехала? Тогда у нас две разные ошибки, и мы сейчас их сложим.
Павел Андреевич кивнул.
Они проверили метку на оси. Красная стрелка крепилась двумя маленькими винтами. Один был затянут, второй едва держался. Стрелку можно было сдвинуть пальцем на несколько градусов.
— Вот почему она болтается, — сказал Саша.
— Но это не объясняет сорок семь градусов в компьютере, — ответила Ника.
Под стрелкой обнаружилась тонкая царапина — старая заводская метка. По ней стрелку поставили на место и затянули оба винта. Теперь механическая шкала совпала с реальным азимутом по ориентирам.
Компьютер всё ещё ошибался.
До пролёта оставалось шестнадцать минут.
В меню контроллера был пункт «Домашнее положение». Обычно телескоп сам находил его при включении: медленно вращался, пока датчик не встречал специальный магнит на основании. Но сегодня при старте труба не двигалась.
Ника присела у основания и посветила фонариком.
— Тут стяжка.
Кабель, который вчера прокладывали к новой камере, был прихвачен пластиковой стяжкой слишком близко к рычажку конечного выключателя. Стяжка прижимала его. Система всё время считала, что телескоп уже находится в домашнем положении.
— Значит, никто его не поворачивал ночью, — сказала Галя. — Он просто проснулся не там и решил, что дома.
Павел Андреевич осторожно снял лишнюю стяжку и переложил кабель. Потом все отошли от телескопа.
— Перезапуск.
Мотор тихо загудел. Труба повернулась сначала на несколько градусов, остановилась, затем пошла в обратную сторону. На экране цифры уменьшались. Ника следила за кабелем: тот свободно проходил вдоль вилки и нигде не натягивался.
Щёлкнул выключатель.
«Домашнее положение найдено. Азимут 000,0°».
Теперь труба смотрела на северную прорезь купола.
До пролёта оставалось девять минут.
Ника ввела координаты спутника. Компьютер рассчитал путь: начало низко на юго-западе, затем быстрый подъём почти к зениту. Телескоп сделал пробный поворот. Кабели не зацепились. Красная стрелка и экран показывали одно и то же.
— Наводим, — сказал Павел Андреевич.
Купол разошёлся, открывая узкую полосу тёмно-синего неба. Над городом ещё висел свет, но первые яркие звёзды уже появились.
В девять четырнадцать телескоп ожил. Он повёл трубу вдоль невидимой дуги. На экране камеры сначала было только серое зерно, потом в нижнем углу появилась точка.
— Есть! — сказала Галя.
Точка пошла вверх.
Ника смотрела не на неё, а на числа справа: скорость, угол, отклонение. Система держала цель. В середине прохода спутник оказался ярче, чем они ожидали, и на несколько секунд камера показала рядом маленький слабый блик.
— Это что? — прошептал младший.
— Скорее всего, отражение в оптике, — сказал Павел Андреевич. — Запишем и проверим.
Через четыре минуты точка ушла за край кадра и скрылась за крышей.
Все заговорили сразу. Саша уже спорил, был ли слабый блик настоящим объектом. Галя сохраняла запись. Пятиклассники хотели немедленно увидеть спутник ещё раз.
Ника выключила сопровождение и подошла к основанию.
Красная стрелка стояла на двухсот восьмидесяти трёх градусах. На экране было 283,1.
Она провела ногтем по туго затянутому винту.
— Теперь можно спорить про блик, — сказала Ника. — Телескоп хотя бы знает, где он сам находится.
Павел Андреевич наклеил рядом с новым кабелем маленькую белую бирку: «Не крепить к выключателю нуля».
А Саша снизу дописал карандашом: «Даже если очень хочется сделать аккуратно».