— Не трогай красную рукоятку, — сказал мастер Арсентий Петрович. — Она вовсе не для красоты.
Федя кивнул и сунул руки в карманы. В старом горном городе фуникулёр поднимал людей от рынка к крепости: два небольших вагона ходили по одному наклонному пути, расходились на середине и снова встречались через несколько минут. Сегодня пассажиров не было. Канатную дорогу остановили на осмотр, а Федя пришёл с дедом, который менял лампы на верхней станции.
В машинном зале пахло железом, пылью и мокрой верёвкой, хотя верёвок там не было. Толстый стальной канат уходил в пол, огибал большое колесо и тянул оба вагона. Когда один вагон поднимался, второй спускался и помогал ему своим весом.
— Значит, нижний вагон тащит верхний? — спросил Федя.
— Они помогают друг другу, — ответил мастер. — А двигатель только добавляет, сколько не хватает.
Арсентий Петрович открыл шкаф с приборами. На панели горели две зелёные точки. Между ними дрожала тонкая стрелка.
— Сейчас проверим тормоз. Ты стой у двери и смотри на указатель положения. Если стрелка дойдёт до жёлтой черты, скажешь.
Федя обрадовался: это было настоящее поручение, пусть и состояло из одного слова.
Мастер нажал кнопку. Где-то под полом загудело. Стрелка поползла вправо. Один вагон медленно пошёл вверх, другой вниз.
— До жёлтой ещё далеко, — сообщил Федя.
Вдруг зелёная точка нижнего вагона мигнула и погасла. Гул стал неровным. Стрелка остановилась, потом качнулась назад.
Арсентий Петрович сразу отпустил кнопку.
— Так. Датчик нижнего вагона пропал.
— Вагон исчез?
— С рельсов он не исчезнет. Мы перестали получать от него отметку.
Мастер позвонил по внутреннему телефону. На нижней станции никто не ответил: дежурный ушёл вдоль пути проверять водоотвод после дождя.
— Я спущусь по служебной лестнице, — сказал Арсентий Петрович. — А ты оставайся здесь с дедом.
Но дед как раз стоял на высокой стремянке в соседнем помещении и держал обеими руками длинный светильник. Федя снова посмотрел на панель. Погасшая точка внезапно зажглась, перескочила на несколько делений и снова исчезла.
— Арсентий Петрович! Она прыгает!
Мастер вернулся к шкафу.
— Хорошо, что заметил.
Он не стал спускаться. Вместо этого достал схему пути. На ней были отмечены верхняя станция, разъезд посередине и нижняя площадка.
— Если датчик просто сломан, он показывает ерунду. Но если вагон действительно двигается, канат тоже должен двигаться. Смотри на колесо.
Большое колесо стояло неподвижно.
— Значит, вагон не едет, — сказал Федя.
— Верно. Тогда почему отметка прыгает?
Федя заглянул в окно машинного зала. Внизу, вдоль пути, после дождя блестели рельсы. На разъезде ветер шевелил кусок серебристой ленты, привязанный к ограждению. Лента то закрывала маленькую коробку у рельса, то открывала её.
— А эта коробка — датчик?
— Один из них.
— И лента ему мешает?
Арсентий Петрович прищурился.
— Может мешать световому отражателю. Но от одной ленты отметка не должна перескакивать так далеко.
Он включил камеру разъезда. Изображение было в серых полосах, однако виднелось, как лента хлопает рядом с блестящей пластиной на боку вагона.
— Отражатель, — сказал мастер. — Датчик посылает луч и ждёт его обратно. Лента тоже блестит. Получается ложный ответ.
Федя уже хотел сказать, что загадка решена, но стрелка снова качнулась — теперь в другую сторону.
— Почему она показывает разные места, если лента одна?
Мастер улыбнулся уголком рта.
— Вот это правильный вопрос.
Они посмотрели на схему. Вдоль пути стояли четыре датчика. Каждый сообщал только одно: прошёл ли рядом вагон. Панель складывала эти ответы и рисовала положение.
— Если один датчик ошибся, стрелка должна прыгнуть к нему, — рассуждал Федя. — А она прыгает то сюда, то туда. Значит, ошибаются несколько.
— Или один сигнал попадает сразу в несколько входов.
Арсентий Петрович открыл нижнюю часть шкафа. Внутри шли ряды проводов, аккуратно подписанных белыми бирками. Под одним зажимом блестела капля воды.
После ночного ливня вода прошла по кабельной трубе и собралась в шкафу. Её было совсем немного, но она соединяла соседние контакты. Поэтому один ложный блеск у разъезда превращался на панели сразу в несколько отметок.
— Значит, виноваты и лента, и вода? — спросил Федя.
— По отдельности каждая неприятность была бы заметной, но понятной. Вместе они придумали нам движущийся вагон, которого нет.
Мастер отключил питание датчиков, вытер воду и поставил под кабельную трубу временный поддон. Затем позвонил дежурному по переносной рации и попросил снять ленту. Через десять минут зелёная точка нижнего вагона загорелась на своём месте и больше не прыгала.
— Теперь можно продолжать проверку? — спросил Федя.
— После ручного осмотра вагонов и каната. Прибор уже однажды соврал, значит, сначала проверяем глазами.
Они вместе спустились по служебной лестнице до разъезда. Мастер шёл впереди, Федя — за ним, держась за поручень. Внизу стоял красный вагон. Он никуда не исчезал и выглядел даже немного обиженным, будто его без спроса заставили бегать по панели.
На обратном пути Арсентий Петрович остановился у красной рукоятки.
— Помнишь, что я сказал в начале?
— Не трогать.
— А теперь расскажу зачем. Это ручной аварийный тормоз. Им пользуются, когда движение действительно опасно. Если бы мы дёрнули его из-за прыгающей точки, ничего страшного не случилось бы, но искать причину стало бы сложнее: мы добавили бы ещё одно событие.
После осмотра мастер снова запустил проверку. Стрелка ровно дошла до жёлтой черты.
— Жёлтая! — громко сказал Федя.
Тормоз сработал. Колесо остановилось, оба вагона замерли точно там, где должны были.
Дед спустился со стремянки и спросил:
— Ну что, без тебя дорога справилась?
— Почти, — ответил Федя. — Один вагон сегодня ездил только внутри шкафа.
Арсентий Петрович записал в журнал: «Устранено попадание влаги. Снят посторонний отражающий материал». Потом добавил внизу ещё одну строку: «Наблюдатель Фёдор сообщил о несогласованном показании».
Федя прочитал запись дважды. Красную рукоятку он так и не тронул.