Вечером парк менялся медленнее, чем небо.
Сначала исчезали бегуны. Потом родители начинали собирать самокаты и бутылки с водой. Потом фонари ещё не загорались, но лица уже становились темнее.
Мы с Артёмом сидели на краю деревянного настила у старого пруда и ждали первого сигнала.
— Если опять окажется велосипед, я ухожу, — сказал Артём.
— Ты это говорил про прошлый велосипед.
— Прошлый был особенно убедительный.
У меня в руке был маленький прибор с экраном и двумя кнопками. Биолог Инна Павловна называла его ультразвуковым детектором. Летучие мыши посылают очень высокие звуки, которых мы обычно не слышим, а прибор переводит их ниже, в слышимый диапазон. Вместо тишины получаются щелчки, треск и короткие частые серии.
Мы помогали считать летучих мышей в городском парке. Неделю назад волонтёры повесили возле пруда три специальных домика — узкие деревянные ящики без привычной круглой дырки. Вход у них был снизу, щелью. Мышь могла подлететь, зацепиться коготками и забраться внутрь.
Домики поставили не потому, что мышам совсем негде жить. Старые деревья в парке сохраняли дупла. Но часть сухих ветвей недавно пришлось убрать, и биологи хотели понять, будут ли новые убежища вообще использоваться.
Наша задача была простой: двадцать минут стоять у точки номер два, записывать время каждого уверенного пролёта и не считать один и тот же звук дважды.
Последнее оказалось труднее всего.
Первый треск прибор выдал в 21:14.
Тр-р-р-р.
Артём сразу поднял карандаш.
По дорожке мимо нас проехал велосипедист. Когда он перестал крутить педали, задняя втулка затрещала почти тем же ритмом.
— Велосипед, — сказал я.
— Я заметил.
Мы ничего не записали.
Через минуту прибор щёлкнул снова. На этот раз над водой мелькнула маленькая тень, резко повернула и исчезла за ивой.
— Есть.
Артём записал: «21:15 — один пролёт над прудом».
Потом было тихо.
Я смотрела на воду. Комары висели над камышами. Иногда поверхность пруда вздрагивала от рыбы. Домик номер два был прикреплён к сосне чуть выше фонаря, который пока не горел.
— Как они вообще находят такую щель? — спросил Артём.
— Наверное, так же, как насекомых. Эхом.
— Домик не летает.
— Тем проще.
В 21:19 детектор выдал быструю серию. Мы оба посмотрели вверх.
Ничего.
Ещё серия.
На дорожке никого.
Артём записал вопросительный знак.
— Не торопись, — сказала я.
Звук повторился с одинаковым промежутком.
Тр-р-р. Пауза. Тр-р-р. Пауза.
Слишком ровно.
Мы прошли несколько шагов вдоль настила. Звук стал громче возле урны.
Там в траве работала маленькая автоматическая поливалка. Её клапан быстро открывался и закрывался, и каждый поворот давал короткий щелчок.
— Поливалка, — сказал Артём и зачеркнул вопросительный знак.
— У нас сегодня перепись техники.
Он засмеялся.
В 21:23 над прудом появились сразу две мыши. Теперь мы их видели ясно: быстрые, с острыми поворотами, без ровного птичьего полёта. Детектор затрещал часто, почти без пауз.
Одна прошла над водой и ушла к тополям. Вторая сделала круг у сосны с домиком.
— Видел?
— Видел.
Она подлетела к стволу, но внутрь не полезла. Свернула в последний момент и исчезла.
Артём записал два пролёта и отдельно отметил: «один интерес к домику».
— Это считается посещением?
— Нет. Инна Павловна говорила: только если уверенно зашла внутрь или вышла.
Мы снова сели.
Парк почти опустел. Фонари включились, но возле воды оставалось достаточно темно. Домик теперь выглядел как плоская чёрная коробка на стволе.
В 21:27 оттуда что-то шевельнулось.
Я даже задержала дыхание.
Из нижней щели показалась маленькая тёмная голова.
Потом исчезла.
— Записывать?
— Подожди.
Через несколько секунд голова появилась снова. Мышь выбралась, повисла на стенке домика, расправила крылья и сорвалась вниз. Почти у самой земли она выровнялась и ушла над прудом.
Детектор щёлкнул одновременно.
Артём торжественно написал: «21:27 — выход из домика №2».
Мы посмотрели друг на друга так, будто сами этот домик построили.
Но через минуту из щели вылетела ещё одна мышь.
Потом ещё одна.
— Три? — спросил Артём.
— Три выхода.
— Значит, они там живут.
— Или сегодня сидели.
— Ты умеешь испортить хорошую новость точностью.
— Это не порча.
В 21:31 произошло странное.
Детектор показал сильный сигнал прямо под домиком, но никакой мыши мы не увидели. Через несколько секунд сигнал повторился. Потом ещё.
— Там кто-то внутри? — прошептал Артём.
Я подошла ближе, но не под сам домик. Трогать его было нельзя. Светить внутрь тоже.
Сигнал шёл снизу, почти у корней сосны.
Мы присели.
В сухой траве лежал чей-то брелок для поиска ключей. Маленький круглый прибор мигал светодиодом и иногда издавал короткий электронный писк, часть которого детектор ловил как помеху.
— Потерянная вещь, — сказал Артём.
— Запишем отдельно и потом отдадим охране.
Он поднял брелок за кольцо.
И в этот момент из домика вылетела четвёртая мышь.
— Четыре!
— Четыре уверенных выхода.
Мы оба уже научились говорить как Инна Павловна.
Последние пять минут прошли спокойно. Над водой было ещё несколько пролётов, но мы не могли понять, были это те же мыши или новые. Поэтому в графе «число животных» поставили только то, что знали точно: четыре выхода из домика. Отдельно записали семь пролётов над прудом, без попытки превращать их в семь разных мышей.
Когда пришла Инна Павловна, мы передали ей лист наблюдений и найденный брелок.
Она прочитала записи.
— Хорошо, что разделили выходы и пролёты.
— А если одна мышь вылетела, вернулась и снова вылетела? — спросил Артём.
— Поэтому мы и пишем «выходы», а не «четыре жильца». Завтра поставим маленькую камеру снаружи и сравним данные.
Она осмотрела домик снизу, не касаясь входа.
— Следы есть. Значит, им действительно пользуются.
На коре возле щели были маленькие тёмные точки. Я бы сама не заметила.
Мы пошли к выходу из парка. Детектор оставался включённым.
У дорожки снова затрещал велосипед.
Артём даже не обернулся.
— Втулка, — сказал он.
Через десять метров над нами быстро прошла тень, и прибор выдал короткую частую серию.
Мы оба подняли головы.
— А вот это уже не втулка, — сказала я.
Мышь сделала один круг вокруг фонаря, поймала насекомое и ушла в темноту между деревьями.
На следующий вечер возле домика номер два поставили камеру. Она показала пять разных мышей, которые входили и выходили в разное время.
А наш лист оставили в папке наблюдений без исправлений.
Там по-прежнему было написано: четыре уверенных выхода.
И мне это нравилось. Мы записали ровно то, что видели.