— Кто посадил петуха на рояль?
Этот вопрос дирижёр Виктор Павлович задал таким голосом, будто ответы «случайность» и «он сам» заранее не принимались.
Петух действительно сидел на рояле.
Точнее, это был не концертный рояль, а старенькое чёрное пианино, которое вынесли на деревянную сцену для вечернего праздника. Но петух этого не знал. Он стоял на крышке, расставив лапы, смотрел в пустой первый ряд и выглядел так, словно лично проверял готовность оркестра.
— Его зовут Адмирал, — сказала Майя.
— Это что-нибудь меняет?
— Объясняет походку.
Даня хмыкнул.
Адмирал принадлежал тёте Майи, которая привезла на праздник корзины с сыром, хлебом и зеленью. Петуха никто, конечно, не приглашал. Он ехал в отдельной клетке, потому что после ярмарки тётя собиралась завезти его соседям. Пока разгружали ящики, защёлка клетки оказалась закрыта не до конца. Адмирал вышел, осмотрел стоянку, отверг кусты, обошёл палатку с мёдом и направился прямо к сцене.
К моменту, когда его заметили, он уже прослушал половину настройки духовых.
— Майя, забери его, пожалуйста, — сказал Виктор Павлович.
— Сейчас.
Майя поднялась на сцену и протянула руки.
— Адмирал. Домой.
Петух повернул голову набок.
— Ко-ко, — сказал Даня из первого ряда.
— Не помогай.
— Я устанавливаю дипломатические отношения.
Майя сделала ещё шаг.
Адмирал легко спрыгнул с пианино, прошёл между стульями оркестра и остановился у большого барабана.
— Главное — не хлопайте, — предупредила Майя.
Барабанщик Лёня замер с палочками в руках.
Адмирал клюнул блестящую ножку стойки.
— Он любит всё блестящее? — спросил Даня.
— Он любит всё, что считает своим делом.
— Это очень широкий круг обязанностей.
Майя подошла сбоку. Петух отступил. Она — ещё шаг. Он — ещё два. Через несколько секунд они двигались по сцене почти синхронно.
— Если продолжите, поставим вас в программу, — сказал Виктор Павлович.
В этот момент из колонок раздался короткий гудок. Звукорежиссёр проверял микрофон.
Адмирал взлетел на спинку стула.
Потом на следующий.
Потом ещё на один.
— Не гоните его! — сказала Майя.
— Я вообще не двигаюсь, — ответил барабанщик. — Он сам гастролирует.
Адмирал добрался до края сцены и спрыгнул в первый ряд.
Там стояло двадцать складных стульев, пока пустых. Петух прошёл вдоль них и выбрал третий справа.
Сел.
— Ну, — сказал Даня, — место занял. Может, билет ему продать?
Майя спустилась со сцены.
— Если сейчас полезем вдвоём, он уйдёт под сцену. Там потом до ночи будем ловить.
— А если с хлебом?
— Можно.
Даня сбегал к палатке и вернулся с кусочком булки.
— Адмирал! Смотри.
Петух посмотрел.
Даня отломил крошку и бросил на землю.
Адмирал встал со стула, спрыгнул и подошёл.
— Работает, — прошептал Даня.
— Не радуйся раньше времени.
Даня отступил к проходу между рядами, бросая крошки одну за другой. Петух шёл за ним.
Пять шагов.
Шесть.
Семь.
До края площадки оставалось совсем немного.
И тут мимо проехала тележка с металлическими термосами.
Солнце ударило в один из них ярким бликом.
Адмирал мгновенно забыл про хлеб.
— О нет, — сказала Майя.
Петух развернулся и побежал за тележкой.
— Куда он?
— За блеском!
— Тогда у нас есть план!
Даня схватил со стола пластиковую крышку от подноса. Она тоже блестела. Он встал сбоку и начал поворачивать её, ловя солнце.
— Эй, Адмирал! Сюда!
Петух остановился между тележкой и Даней.
Посмотрел налево.
Посмотрел направо.
Снова налево.
— Он сейчас выбирает карьеру, — сказал Даня.
— Не верти так резко.
Даня медленно отступил. Блик двигался вместе с ним. Адмирал пошёл за светлым пятном.
— Отлично, — сказала Майя. — Только не веди его к палаткам. Там дети.
— А куда?
Майя огляделась.
За сценой стояла клетка Адмирала. До неё было метров тридцать. Прямой путь шёл мимо кабелей, коробок с инструментами и людей, которые таскали стулья.
— По прямой не получится.
— Тогда змейкой?
— Он не автобус.
Виктор Павлович подошёл к краю сцены.
— У нас через двенадцать минут общая репетиция.
— Мы знаем, — сказал Даня.
— Я просто делюсь временем.
Майя показала рукой:
— Надо провести его за палаткой, потом вдоль забора. Там спокойно.
— А если он уйдёт в огород?
— Забор закрытый.
— А если он опять увидит термос?
— Убери термосы из его жизни.
Даня осторожно понёс блестящую крышку. Майя шла с другой стороны, не давая петуху свернуть к сцене.
Сначала всё шло прекрасно.
Потом за палаткой с пирогами кто-то уронил ложку.
Дзынь.
Адмирал резко повернул.
— Нет, — сказала Майя.
Он шагнул к ложке.
Майя шагнула в сторону, перекрыв ему проход, но не приближаясь.
— Даня, блик!
— Солнце ушло!
Облако действительно закрыло солнце.
Пластиковая крышка сразу стала просто пластиковой крышкой.
— Булка! — сказал Даня.
— Булка у тебя.
Он полез в карман, вытащил остаток хлеба и показал Адмиралу.
Петух задумался.
Ложка была блестящая.
Хлеб был съедобный.
Выбор оказался непростым.
— Вот сейчас я его понимаю, — сказал Даня.
Адмирал клюнул крошку.
— Идём.
Они двинулись дальше.
Возле забора им встретился маленький мальчик с воздушным шариком. Увидев петуха, он радостно закричал:
— Мама! Смотри! Курица!
Адмирал остановился.
Майя подняла палец.
— Тсс. Он петух. И сейчас очень занят.
Мальчик серьёзно кивнул и прошептал:
— Петух занят.
Его мама отвела его в сторону.
До клетки оставалось десять метров.
Пять.
Три.
Адмирал подошёл к открытой дверце и остановился.
— Заходи, — сказала Майя.
Он посмотрел внутрь.
Потом на неё.
Потом на Даню.
— Не нравится ему, — сказал Даня.
— Потому что там пусто.
Майя взяла миску, насыпала немного зерна и поставила в глубине клетки.
Адмирал вошёл.
Майя закрыла дверцу и проверила защёлку два раза.
— Всё.
Даня прислонился к забору.
— Я ожидал больше благодарности.
Адмирал клюнул зерно и не поблагодарил.
Они вернулись к сцене.
Виктор Павлович посмотрел на часы.
— Семь минут.
— Мы уложились, — сказал Даня.
— Я и не сомневался.
— Вы выглядели как человек, который сомневался профессионально.
— Это дирижёрское лицо.
Оркестр снова расселся. Майя помогла поставить на место стулья, которые Адмирал успел посетить. Даня нашёл под пианино одно длинное белое перышко и положил его на пульт барабанщика.
— На память.
— Уберите на память со сцены всё, что шуршит, звенит и клюётся, — сказал Виктор Павлович.
Началась репетиция.
Первые такты прошли спокойно.
Потом вступили трубы.
Потом барабан.
Потом весь оркестр сыграл громкий финальный аккорд.
Из-за палаток донеслось:
— КУ-КА-РЕ-КУ!
Музыканты остановились.
Несколько секунд никто не говорил.
— Он попал в тональность? — спросил Даня.
Виктор Павлович посмотрел в сторону клетки.
— Нет.
— Значит, критик.
Майя прикрыла лицо ладонью, но уже смеялась.
Вечером на концерт пришло много людей. Первый ряд заняли гости, третий стул справа достался пожилому мужчине в соломенной шляпе. Он ничего не знал про Адмирала и очень удивился, когда перед началом Даня попросил его:
— Если вдруг почувствуете, что место уже кем-то прогрето, не беспокойтесь.
— В каком смысле?
— Долгая история.
Во время концерта Адмирал больше не появлялся. Клетку переставили в тихое место за хозяйственной палаткой и накрыли с одной стороны тканью, чтобы его не раздражали блестящие предметы.
Оркестр сыграл всю программу без приключений.
Только после последнего поклона, когда публика уже хлопала, издалека снова прозвучало громкое:
— КУ-КА-РЕ-КУ!
Виктор Павлович на сцене чуть заметно вздохнул.
Даня хлопнул ещё раз.
— Бис просит.
— Нет, — сказала Майя. — Это он проверяет готовность оркестра.
И, судя по тому, как важно Адмирал потом ходил возле клетки, проверку они всё-таки прошли.