Луна застряла в дверях.
Не настоящая, конечно. Настоящая в тот день ещё даже не поднялась над крышами. Эта была двухметровая, круглая, из папье-маше, с серыми пятнами и деревянным каркасом внутри.
Её сделали для вечернего праздника во дворе Дома культуры. По плану луна должна была висеть над маленькой сценой, пока дети читали стихи, играл оркестр и на стене показывали старые немые фильмы.
Но между мастерской и двором была дверь шириной метр восемьдесят.
А луна — два метра.
— Кто измерял? — спросила Лера.
— Я измерял луну, — сказал художник Андрей Борисович.
— А дверь?
— Дверь, очевидно, измеряла себя сама и никому не сообщила результат.
Тимур обошёл луну сбоку.
— Если повернуть?
— Она круглая, — сказала Дана.
— Я знаю. Но вдруг круглая хитро.
Они повернули.
Луна осталась круглой.
На часах было без десяти шесть. Праздник начинался в семь тридцать.
В мастерской пахло клеем, деревом и краской. За открытыми окнами слышали, как во дворе настраивает трубы духовой оркестр.
Андрей Борисович снял кепку, надел её снова и сказал:
— Резать нельзя. Каркас собран целиком. Если распустить обруч, потом обратно форму не поймаем.
— Через окно? — предложила Дана.
Окно было широкое, но выходило на второй этаж.
— Слишком спортивно для луны, — сказал Тимур.
Лера уже смотрела на план здания, приколотый к стене возле огнетушителя.
— Здесь есть дверь в декорационный двор.
Андрей Борисович подошёл.
— Есть. Большая.
— Почему мы тогда стоим здесь?
— Потому что из декорационного двора до сцены надо обойти половину здания.
— Зато луна пройдёт.
Они пошли смотреть маршрут.
Большая дверь действительно была большой. Через неё когда-то выносили щиты, лестницы и части старых спектаклей. За дверью начинался узкий служебный двор, потом дорожка шла между складом и стеной, поворачивала у летней кухни и выходила к сцене с другой стороны.
На бумаге всё выглядело просто.
На земле — нет.
У склада стояли три высоких стойки с костюмами под чехлами. Возле кухни сушились длинные флажки. А в самом узком месте над дорожкой низко свисала ветка яблони.
— Пронесём, — сказал Тимур.
— На руках? — спросила Дана.
— Вчетвером.
Они вернулись в мастерскую.
Луну подняли Андрей Борисович, Лера, Тимур и Дана. Она оказалась легче, чем выглядела, но неудобнее любого шкафа. Держаться можно было только за деревянный обруч с обратной стороны. Бумажный край трогать нельзя: он ещё немного пружинил под пальцами.
— Раз, два, пошли, — скомандовала Дана.
До большой двери дошли хорошо.
Во дворе стало сложнее.
— Левее.
— Моё левее или твоё?
— Общее левее!
— Так не бывает!
— Теперь бывает!
Они обошли стойки с костюмами.
Одна стойка качнулась, и из-под чехла показалась огромная золотая корона.
— Ещё и солнце здесь, — сказал Тимур.
— Не отвлекайся от луны.
На повороте возле кухни подул ветер.
Луна дрогнула.
Все четверо остановились.
— Вот это мне не нравится, — сказал Андрей Борисович.
Ветер стих.
Они пошли дальше.
До яблони оставалось метров десять, когда Лера почувствовала странное: её край луны будто стал легче.
Сначала она решила, что Тимур поднял выше.
— Не тяни.
— Я не тяну.
— Тогда Дана тянет.
— Я вообще снизу держу.
Луна медленно поднялась сантиметров на пять.
Все замолчали.
Андрей Борисович посмотрел вверх.
— Так.
Луна поднялась ещё.
— Так, — повторил он уже другим голосом.
— Она что, летит? — спросил Тимур.
— Похоже, пока только собирается.
Дана прижала свой край вниз.
Луна послушно опустилась, но как только она ослабила руки, снова потянулась вверх.
Над крышами как раз показался край настоящей луны — бледный, почти незаметный в светлом небе.
— Это из-за неё? — спросила Лера.
Андрей Борисович посмотрел на настоящую луну, потом на бумажную.
— У меня нет инструкции на этот случай.
— Значит, нужна верёвка, — сказала Дана.
Это была первая разумная вещь после того, как декорация решила стать воздушным транспортом.
В мастерской верёвки были, но возвращаться с луной назад никто не хотел. Тимур вспомнил, что возле сцены лежит бухта тонкого сценического троса для растяжек.
— Я сбегаю.
— Один не тащи тяжёлое, — сказал Андрей Борисович.
— Я только принесу конец.
Он убежал к сцене и через минуту вернулся с двумя длинными мягкими канатами.
Лера тем временем держала луну за нижний обруч и смотрела, как та едва заметно качается сама по себе.
— К бумаге не привязываем, — сказала она. — Только к каркасу.
— С двух сторон, — добавила Дана. — Иначе развернёт боком.
Они закрепили канаты на деревянных перекладинах внутри луны.
Теперь Лера и Дана держали их как поводья, Тимур шёл сзади и придерживал нижний край, а Андрей Борисович следил, чтобы каркас не задевал стены.
Стало легче.
И одновременно труднее.
Луну уже почти не приходилось нести. Зато она хотела идти куда угодно, кроме дорожки.
Первый порыв ветра потянул её к кухне.
— Держи!
— Держу!
— Не вниз, а к себе!
— Я и держу к себе!
— Тогда почему она уходит от нас?
— Потому что у неё собственное мнение!
Они справились.
Возле яблони возникла новая проблема. Раньше ветка мешала только верхнему краю. Теперь луна плавала почти на уровне ветки и могла зацепиться бумажной поверхностью.
— Под веткой не пройдём, — сказал Тимур.
— Над веткой тоже, — ответила Лера. — Там яблоки.
— Яблоки переживут.
— А луна?
Дана посмотрела вправо. Между яблоней и стеной стояли пустые деревянные ящики из-под реквизита.
— Если отвести её к стене и наклонить?
— Наклонить летящую луну, — сказал Тимур. — Нормальный рабочий вечер.
Дана не ответила. Она взяла длинную лёгкую палку, которой обычно открывали верхние занавески в мастерской.
— Вот сюда канаты развести.
Она положила палку поперёк между двумя верёвками. Теперь они не сходились к одной точке и могли удерживать луну под углом, не сдавливая края.
— Хорошо придумано, — сказал Андрей Борисович.
Они медленно повернули луну ребром к ветке.
Тимур прошёл первым и показывал, где свободнее.
— Ещё двадцать сантиметров к стене.
— Там ящик.
— Ящик ниже.
— У меня нога не ниже.
— Стой.
Он отодвинул ящик.
Луна прошла.
Все выдохнули.
До сцены оставалось совсем немного, но теперь ветер усилился. Флажки у кухни вытянулись почти горизонтально.
Луна рванулась вверх.
Лера и Дана едва удержали канаты.
— Нужен вес! — крикнула Лера.
Возле сцены лежали мешочки с песком, которыми прижимали стойки с афишами.
Тимур побежал за ними.
— Не к бумаге! — напомнила Дана.
— Я уже понял правила обращения с луной!
Он принёс два мешка. Их подвесили к нижней перекладине каркаса.
Луна успокоилась и зависла примерно в метре над землёй.
— Теперь её вообще можно не нести, — сказал Тимур.
— Не радуйся раньше времени, — ответила Лера.
До сцены они дошли уже почти красиво.
У самого входа их встретила режиссёр Марина Павловна.
Она увидела луну на двух верёвках, палку между канатами, мешки песка снизу и четырёх человек вокруг.
— Я боюсь спрашивать.
— И правильно, — сказал Андрей Борисович. — Просто скажите, куда крепить.
Над сценой заранее висела поперечная ферма. К ней и собирались подвесить декорацию.
Но теперь выяснилось, что поднимать луну почти не надо.
Она сама тянулась туда.
Рабочие сцены закрепили страховочные канаты. Мешки сняли один за другим.
Луна поднялась.
Сначала на полметра.
Потом ещё.
Наконец она остановилась над сценой ровно там, где и должна была висеть.
— Вы её чем поднимали? — спросил трубач из оркестра.
Тимур посмотрел на настоящую луну, уже хорошо видную над крышей.
— В основном второй луной.
— А мотор?
— Мотор сегодня не понадобился.
К семи тридцати во двор пришли зрители. Никто из них не знал, что ещё час назад декорация стояла в мастерской и честно весила столько, сколько положено бумаге, рейкам и краске.
Теперь она слегка покачивалась над сценой.
Когда заиграл оркестр, на серых бумажных пятнах появился настоящий лунный свет.
Лера стояла сбоку и держала конец страховочной верёвки. Дана проверила второй узел. Тимур обошёл сцену и убедился, что канаты нигде не цепляются за декорации.
— Держится? — спросила Лера.
— Держится.
— Летит?
— Тоже.
После праздника настоящая луна поднялась высоко. Бумажная стала ещё легче, и снимать её решили только утром.
Андрей Борисович закрыл мастерскую и посмотрел на ту самую дверь шириной метр восемьдесят.
— Завтра надо вернуть её внутрь.
Все трое посмотрели на дверь.
Потом на луну над сценой.
— Утром она снова станет тяжёлой, — сказала Дана.
— Откуда ты знаешь? — спросил Тимур.
— Ниоткуда.
Лера взяла со стола рулетку.
— Тогда завтра начнём с двери.
Потому что луна уже один раз в ней застряла.