Если верить дворнику Семёну Петровичу, после полуночи во дворе ничего интересного не происходило. Кошки сидели под машинами. Фонари светили. Лифт иногда гудел сам по себе, потому что кто-нибудь возвращался домой поздно.
Миша верил Семёну Петровичу почти во всём. Но не в этом.
В половине первого ночи он проснулся от тихого звона под окном. Не автомобильная сигнализация, не велосипедный звонок. Звяк — пауза. Звяк-звяк.
Миша выглянул.
По двору ехала тележка на трёх колёсах. Впереди висел маленький медный колокольчик. Тележку толкал человек в длинном синем пальто и круглой фуражке. На тележке лежали один красный варежка, детский самокат, связка ключей, резиновая утка и огромный зелёный зонт.
Человек остановился под фонарём, вынул из кармана блокнот и сказал:
— Утка — третий подъезд, квартира сорок два. Самокат — шестой, но там домофон сердитый. Зонт… зонт опять ничего не написал.
Миша открыл форточку.
— Эй!
Человек поднял голову.
— Окна после полуночи обычно задают меньше вопросов.
— А вы кто?
— Ночной почтальон забытых вещей.
— Так не бывает.
— Я тоже сначала так думал. Спускайся, если хочешь проверить. Только тихо.
Миша накинул толстовку, сунул ноги в кроссовки и оставил маме записку: «Я во дворе. Вернусь скоро. Не пугайся». Мама работала ночами за компьютером и могла проснуться от любого шороха; врать ей Миша не собирался.
Внизу ночной почтальон уже перекладывал вещи.
— Меня зовут Павел Павлович. Правило первое: ничего не угадываем на глаз. Правило второе: вещь отдаём только хозяину. Правило третье: если хозяин спит, не будим весь дом из-за одного носка.
— А откуда вы знаете адреса?
— Вещи знают.
— Они разговаривают?
— Некоторые. Но обычно очень невнятно.
Павел Павлович поднял красную варежку. На манжете нитками было вышито «Л.С.».
— Эта весь вечер повторяет: «собака, горка, горячий шоколад». Полезно?
— Во дворе есть Лиза Сафронова. У неё такса. И вчера они катались с горки у школы.
— Уже неплохо. Но этого мало.
Они дошли до второго подъезда. На лавке под навесом висела вторая красная варежка.
Миша показал на неё.
— Вот пара.
— Теперь достаточно.
Павел Павлович вложил обе варежки в пакет и прикрепил записку: «Найдено у горки. Для Лизы С.» Пакет они повесили на ручку двери квартиры, не звоня.
— А самокат?
Самокат оказался сложнее. На руле висела жёлтая ленточка. Миша знал троих детей с такими самокатами, а Павел Павлович утверждал, что самокат упрямо повторяет только одно слово: «среда».
— Может, его забыли в среду?
— Сегодня четверг.
— А может, хозяин ходит куда-то по средам.
Они покатили тележку к спортивному центру через двор. На доске объявлений у входа висело расписание: по средам — секция роллеров для младших школьников.
— Там Даня из шестого подъезда, — сказал Миша. — У него жёлтая лента на рюкзаке. Он всё привязывает одинаковыми лентами.
На ручке самоката обнаружился крошечный обрывок такой же ткани.
— Вот теперь похоже на доказательство, — сказал Павел Павлович.
Самокат они оставили консьержке шестого подъезда. Та посмотрела на Павла Павловича, потом на тележку.
— Вы опять?
— Работа такая.
— В прошлый раз вы принесли мне один тапок.
— Второй нашёлся через три дня.
— Под холодильником.
— Холодильники мне не подчиняются.
Миша начал подозревать, что консьержка совершенно не удивлена ночной почте.
Дальше была связка ключей. На брелоке — маленький деревянный маяк. Ключи ничего не говорили, но один был от велосипеда, второй от обычного квартирного замка, третий — от почтового ящика.
— Маяк я видел, — сказал Миша. — У Игоря Сергеевича из первого подъезда на даче такой же. Он сам вытачивает брелоки.
— Можно позвонить?
— Он рано встаёт. Но сейчас почти час.
Павел Павлович покачал головой.
— Тогда оставим вахтёру. С запиской, где нашли.
Миша посмотрел на тележку.
— А резиновая утка правда знает квартиру?
— Она не знает. Она пахнет детским шампунем с яблоком и всё время пищит, когда мы проезжаем третий подъезд.
— Это уже не адрес.
— Разумеется.
Они остановились у песочницы. Там стояла забытая детская коляска для кукол. В корзине лежал пакет яблочного шампуня из магазина и маленькое полотенце с вышитой цифрой «42».
— Вот теперь адрес, — сказал Миша.
Павел Павлович торжественно положил утку в коляску.
— Доставлено без подъёма на этаж. Отличная экономия сил.
Оставался зелёный зонт.
Он был огромный, тяжёлый и совершенно молчаливый. На ручке не было ни имени, ни наклейки. В кармане чехла нашёлся только сухой лист клёна.
— Клёнов у нас сто двадцать штук, — сказал Миша.
— Я насчитал сто восемнадцать.
— Два во дворе школы.
— Тогда всё сходится, но не помогает.
Они прошли вокруг дома. Никто не искал зонт. У подъездов не было объявлений. В местном чате, который Миша открыл на телефоне, никто о пропаже не писал.
— Можно оставить до завтра, — предложил он.
Павел Павлович нахмурился.
— Можно. Но зонт мокрый внутри чехла. Значит, им пользовались недавно. И посмотри сюда.
На наконечнике зонта налипла светлая глина.
Во дворе почва была чёрная. У школы — асфальт. Светлая глина была только возле нового дома за железнодорожной насыпью, где строители ещё не закончили дорожки.
— Но это через два квартала.
— Забытые вещи редко уважают границы участков.
Они покатили тележку туда. Ночь была тёплая, после дождя асфальт блестел под фонарями. У нового дома светилось одно окно на первом этаже. Под козырьком стояла женщина в рабочем жилете и разговаривала по телефону.
Увидев зонт, она оборвала разговор.
— Вот он!
— Ваш? — спросил Павел Павлович.
— Нашего поста охраны. Его вчера одолжили женщине с ребёнком, потому что ливень начался. Она обещала вернуть, но, видимо, оставила где-то по дороге.
— Как проверить?
Женщина засмеялась.
— На внутренней спице белой краской написано «П-3». Пост номер три.
Миша раскрыл зонт. На спице действительно было «П-3».
— Получатель найден, — сказал Павел Павлович.
Они отдали зонт. Женщина расписалась в блокноте, хотя Миша не видел там ни граф, ни строк. Просто поставила подпись между рисунком чайника и словом «четверг».
На обратном пути тележка стала почти пустой.
— И так каждую ночь? — спросил Миша.
— Нет. Иногда хуже. После первого снега идут перчатки. После школьных концертов — сменная обувь. После пикников я однажды возил пять одинаковых контейнеров с котлетами.
— И нашли хозяев?
— Четырёх. Пятый контейнер оказался мой.
Во дворе Мишиного дома Павел Павлович остановился.
— Тебе пора наверх.
— А вам?
— У меня ещё одно отправление.
Он вынул из-под тележки серую шапку.
Миша сразу узнал её.
— Это моя!
— Где потерял?
— Я думал, дома. Неделю назад.
— На баскетбольной площадке. Шапка всё это время рассказывала мне про кольцо, лужу и человека по имени Антон.
— Антон был со мной.
— Вот видишь. Иногда вещи стараются, но им не хватает слов.
Миша надел шапку. Она была холодная и пахла дождём.
— Я могу завтра снова помочь?
Павел Павлович подумал.
— Если мама разрешит и если завтра будет работа.
— А если не будет?
— Тогда это очень хорошая ночь.
Тележка звякнула колокольчиком и покатилась к арке.
Миша поднялся домой. На кухне горел свет. Мама сидела с чашкой чая и его запиской в руке.
— Я уже собиралась звонить, — сказала она. — «Вернусь скоро» — это не время.
— Согласен. Надо было написать точнее.
Он положил на стол серую шапку.
— Нашлась.
— Где?
Миша посмотрел в окно. Под аркой как раз исчезал маленький огонёк тележки.
— Доставка была.
Мама посмотрела на шапку, на окно и снова на Мишу.
— Утром расскажешь полностью.
— Это долго.
— Тем более утром.
Она поставила перед ним второй чай. А во дворе ещё раз тихо звякнул колокольчик — будто кто-то подтвердил получение.