В посёлке у залива стоял маленький маяк. Днём он выглядел как обычная белая башня с красной крышей, а ночью каждые пять секунд посылал в море короткий луч.
Миша знал этот ритм наизусть. Луч — темнота. Луч — темнота. По нему рыбаки даже в тумане понимали, где берег.
Однажды вечером луч запоздал.
Миша сидел у окна деда и считал:
— Один, два, три, четыре, пять… шесть… семь…
Только после семи в комнате снова скользнула светлая полоска.
— Дед, маяк устал?
— Маяки не устают, — ответил дед. — Зато механизмы умеют капризничать.
Дед был смотрителем маяка. Он надел куртку, взял фонарь и чемоданчик с инструментами.
— Я с тобой.
— До башни дойдёшь. Наверх — только рядом со мной и ничего не трогаешь без разрешения.
У маяка шумел ветер. Внутри пахло железом, пылью и морской солью. Винтовая лестница поднималась кругами. На каждой площадке было маленькое окно, и в каждом окне море выглядело по-разному.
Наверху вращалась большая стеклянная линза. Она собирала свет лампы в узкий яркий луч. Линзу медленно поворачивал электродвигатель.
— Смотри, — сказал дед. — Лампа горит ровно. Значит, проблема не в ней.
Линза сделала круг, но перед самым поворотом дёрнулась и на секунду остановилась.
— Поэтому луч опаздывает, — догадался Миша.
Дед выключил привод. Линза остановилась.
— Теперь можно осматривать.
Они проверили ремень, который передавал движение от двигателя. Ремень был цел. Потом дед открыл металлический кожух. Внутри блестели шестерёнки.
— Большое зубчатое колесо толкает маленькое, — объяснил он. — Если между зубьями что-то попало, движение станет неровным.
Миша посветил фонариком.
— Там белая крупинка.
Дед достал её пинцетом. Это оказался кристаллик соли.
— Всего один? — удивился Миша.
— Один здесь, ещё десяток, скорее всего, ниже.
Соль проникла внутрь вместе с влажным морским воздухом. Когда в башне становилось теплее, вода высыхала, а соль оставалась на металле.
Они протёрли шестерёнки, нанесли немного густой смазки и включили привод.
Линза пошла ровнее. Но через два круга снова замедлилась.
— Значит, не только соль, — сказал дед.
Миша прислушался. Вместо ровного гудения двигатель иногда издавал короткое «у-у-ык».
— Он как будто спотыкается в одном месте.
Дед поставил на пол мелом отметку и стал наблюдать. Линза замедлялась каждый раз, когда красная метка на её основании проходила мимо северного окна.
— Если причина внутри двигателя, место поворота не имело бы значения, — сказал дед. — Что меняется возле окна?
Миша подошёл ближе. Из щели тянуло холодом.
— Ветер.
Они осмотрели раму. Верхняя защёлка закрылась, а нижняя нет. При каждом сильном порыве окно чуть приоткрывалось. Поток воздуха бил в край линзы, как в маленький парус, и тормозил её.
— Но линза тяжёлая, — сказал Миша. — Разве ветер может её остановить?
— Не остановить. Только немного замедлить. А для маяка и двух секунд достаточно, чтобы сбить ритм.
Защёлка заржавела. Дед очистил её щёткой, но пружина внутри лопнула.
— Новая лежит в мастерской, внизу.
Пока дед спускался, Миша остался на площадке у двери. Он смотрел, как неподвижный луч упирается в стену башни. В море уже сгущался туман.
Снизу донёсся голос:
— Миша! В ящике нет нужной пружины. Придётся временно закрепить окно другим способом.
На полке лежали верёвка, проволока и деревянные клинья. Миша не стал ничего брать сам.
— Здесь есть клинья!
Дед поднялся, выбрал короткий деревянный клин и плотно вставил его между рамой и подоконником. Окно перестало двигаться.
Привод включили снова.
Первый круг линза прошла ровно. Второй тоже. Миша считал вслух:
— Один, два, три, четыре, пять. Луч. Один, два, три, четыре, пять. Луч.
Внизу зазвонил служебный телефон. Дед ответил. Рыбацкий катер спрашивал, всё ли в порядке с маяком.
— Исправили, — сказал дед. — Ритм восстановлен.
Миша посмотрел в туман. Теперь луч прорезал его точно через одинаковые промежутки.
Утром они вернулись с новой защёлкой. Дед снял временный клин, заменил пружину и записал ремонт в журнал.
— Зачем записывать такую мелочь? — спросил Миша.
— Чтобы следующий смотритель знал: если луч снова начнёт опаздывать возле северного окна, сначала проверять раму, а не разбирать двигатель.
Миша попросил добавить ещё одну строку.
Дед написал под записью: «Не всякая задержка происходит внутри механизма. Иногда механизм тормозит то, что находится рядом».
— Слишком умно, — сказал Миша. — Напиши проще: «Проверить, не дует ли из окна».
Дед зачеркнул длинную фразу и записал именно так.
Вечером Миша снова сидел у окна.
Луч — темнота. Луч — темнота.
На пятом счёте свет исправно проходил по стене. А на подоконнике у Миши лежал старый деревянный клин. Дед разрешил оставить его на память, но только после того, как крупными буквами написал на нём:
«НЕ ДЕТАЛЬ МАЯКА».