Пчёлы вылетели из улья все разом, и дед Семён сказал только:
— Ну вот. Началось.
Миша как раз нёс из сарая пустое ведро. Над пасекой висело гудящее облако — не высоко в небе, а чуть выше яблонь. Оно то собиралось в плотный ком, то растягивалось, будто кто-то невидимый тянул его за края.
— Они сердятся? — спросил Миша.
— Нет. Они переезжают.
Дед надел сетку на шляпу и протянул вторую Мише.
— На пасеку без неё не идём. И руками никого не ловим.
Через несколько минут облако поплыло к старой груше у забора. Пчёлы начали садиться на толстую ветку, одна за другой, и вскоре там висела живая гроздь размером с большую дыню.
Миша видел рой только на картинках. Там всё выглядело аккуратно: ветка, пчёлы, рядом пасечник с ящиком. В жизни ветка оказалась почти в четырёх метрах от земли, прямо над крышей дровника.
Дед Семён долго смотрел вверх.
— Лестницу ставить туда не буду.
— Почему? Она же достанет.
— Достанет. А стоять будет одним боком на земле, другим на старых досках. Мне рой нужен, а приключение с лестницей — нет.
Он принёс пустой улей и поставил его в тень. Внутри были рамки — деревянные прямоугольники, на которых пчёлы потом строят соты. На одной рамке сохранился кусочек старого тёмного воска.
— Пахнет мёдом, — сказал Миша.
— Воском. Для роя это как табличка: «Здесь уже жили, крыша не течёт».
— И они сами зайдут?
— Если им понравится. Но выбирать будут они.
Дед хотел поставить улей ближе к груше, но Миша задержался возле забора. От грозди время от времени отделялись отдельные пчёлы. Они летели не к цветам и не назад на пасеку. Несколько сделали круг над пустым ульем, одна села на прилётную дощечку, заглянула внутрь и снова улетела.
— Эти что делают?
— Разведчицы. Ищут новое место.
Миша сел на перевёрнутый ящик и стал смотреть. Пчёлы-разведчицы появлялись всё чаще. Некоторые заходили внутрь пустого улья, потом вылетали и возвращались к рою. Там они исчезали среди тысяч других.
Через десять минут дед Семён принёс длинный шест с мягкой щёткой.
— Попробуем осторожно подставить короб и стряхнуть часть роя.
Он посмотрел на крышу дровника, на ветку, на шест и покачал головой.
— Нет. Всё равно плохо. Ветка толстая, не качнётся. А щёткой располошу половину.
Миша снова посмотрел на пустой улей.
— А если ничего не стряхивать?
— Тогда можем ждать до вечера. И они могут выбрать дупло где-нибудь у соседей.
— Но ведь разведчицы уже сюда летают.
Дед присел рядом.
— Сколько видел?
— Сначала три. Потом ещё пять или шесть. А сейчас почти всё время кто-нибудь сидит у входа.
Они решили проверить не на глаз. Миша положил на колени блокнот и две минуты ставил черточки: одна пчела вошла в улей — черта, другая вышла — не считается, потому что это могла быть та же самая. Получилось семнадцать входов.
Через десять минут повторили. Двадцать девять.
— Интерес растёт, — сказал дед.
— Значит, объявление работает.
— Возможно. Но у пчёл голосование долгое.
— Как они голосуют?
Дед поднял палец.
— Вот это лучше смотреть, чем объяснять.
Они подошли к груше настолько близко, насколько дед разрешил. На поверхности роя происходило что-то странное. Несколько пчёл двигались короткими перебежками, будто чертили маленькие линии среди остальных.
— Танцуют? — спросил Миша.
— Да. Так разведчицы показывают другим направление и расстояние до места, которое нашли. Чем место им больше нравится, тем настойчивее танец.
Миша ничего не понял бы, если бы дед просто рассказал это за столом. Но теперь он видел: одна пчела пробегает короткий участок, поворачивает, снова возвращается. Рядом другая делает похожее, но под другим углом.
— Они предлагают разные дома?
— Похоже на то.
Миша посмотрел за забор. Там стоял старый тополь с полостью в стволе. Дальше были сараи, чердак соседского дома, пустая собачья будка.
— А наш улей можно сделать удобнее?
— Можно проверить.
Они сняли крышку. Внутри было сухо, но на дне лежала щепка, а у стенки торчал старый гвоздь. Дед убрал мусор. Миша заметил, что вход открыт почти на всю ширину.
— В большом доме большая дверь лучше?
— Для роя — не обязательно. Узкий вход проще охранять.
Дед поставил деревянную вставку, оставив щель примерно с палец высотой. Потом они переставили улей так, чтобы утром его не жарило солнце, а прилётная доска была хорошо видна с груши.
— Всё? — спросил Миша.
— Теперь мы сделали свою часть.
Ждать оказалось труднее, чем что-нибудь делать. Миша успел сходить за водой, съесть яблоко, дважды проверить черточки в блокноте и один раз предложить переставить улей ещё на полметра.
— Не будем таскать дом перед носом у покупателей, — сказал дед.
Около трёх часов рой вдруг изменился. Гудение стало громче. По поверхности грозди побежало движение.
— Дед!
— Вижу. Отойди к калитке.
Пчёлы поднялись почти одновременно. Ветка, ещё секунду назад тяжёлая и тёмная, стала пустой. Воздух над грушей зашевелился целиком.
Миша ожидал, что рой сразу полетит к улью. Но облако закрутилось над садом, сместилось к тополю, вернулось, прошло над крышей дровника.
— Они передумали?
— Пока не знаю.
Облако начало вытягиваться к забору. У Миши внутри всё опустилось.
Но потом передний край повернул. Несколько сотен пчёл уже кружили у пустого улья. Ещё через минуту прилётная доска стала почти чёрной.
— Заходят! — сказал Миша.
Пчёлы текли внутрь широкой живой полосой. Одни садились прямо у входа, другие падали на траву, ползли вверх по стенке. Дед не торопился подходить.
— Пока не радуемся раньше пчёл.
— А когда можно?
— Когда основная масса будет внутри и станет ясно, что матка с ними.
Миша не увидел матку — среди такого количества пчёл это было почти невозможно. Зато увидел другое: через полчаса воздух над ульем стал заметно пустеть. Пчёлы, которые оставались снаружи, одна за другой заходили внутрь. К вечеру у входа шло обычное спокойное движение.
Дед Семён закрыл крышку и только тогда снял сетку.
— Ну что, агент по недвижимости, записывай.
Миша открыл блокнот.
— Что?
— Сегодняшнюю дату. И что рой занял улей сам.
— А про семнадцать и двадцать девять разведчиц?
— Обязательно. Иначе через год будешь рассказывать, что их было сначала сто, потом тысяча.
Миша записал всё по порядку. Потом нарисовал сбоку грушу, дровник и новый улей. Получилось криво, но понятно.
На следующий день они открыли улей только ненадолго и вместе, в защитных сетках. Пчёлы уже сидели на рамках. На полоске старого воска появились свежие светлые края новых сотов.
— Значит, остаются? — спросил Миша.
— Похоже на то.
Дед вернул крышку на место.
На груше осталась пустая ветка. Миша посмотрел на неё и вдруг понял, что вчера весь день они не поймали ни одной пчелы. Они просто предложили рою хороший дом и дождались, пока тот решит сам.
А в блокноте под рисунком дед Семён приписал: «Лестница так и не понадобилась».