— Воду!
Я крикнула это слишком рано.
Пожарный Сергей Николаевич даже не повернул голову. Он стоял у насоса и ждал, пока мы с Аней закончим соединять рукава. На площадке пожарной части проходил день открытых дверей, но нам разрешили попробовать не игрушечный шланг из магазина, а настоящий пожарный рукав — тяжёлый, плоский и пахнущий мокрой тканью.
Конечно, огня нигде не было. В двадцати метрах стояла учебная башня, а на её первом этаже — красный щит-мишень. Нужно было сбить струёй подвешенную планку.
— Сначала линия, потом вода, — напомнил Сергей Николаевич.
Я защёлкнула соединительную головку. Вторая половина рукава лежала на асфальте гармошкой.
— Готово!
— Проверь.
— Что проверять? Оно же соединилось.
— Вот это и проверяй.
Я потянула рукава в разные стороны. Соединение не разошлось.
— Теперь готово.
Сергей Николаевич поднял ладонь. Насос загудел.
Плоский рукав начал округляться, будто кто-то быстро надувал очень длинную серую колбасу. Я держала ствол — металлическую насадку на конце — обеими руками. Сначала из него кашлянул воздух, потом ударила вода.
Струя прошла метра три и бессильно упала на асфальт.
— Всё? — спросила Аня.
— Нет, — сказал Сергей Николаевич. — Давление есть.
Он посмотрел на манометр у насоса. Стрелка стояла там, где должна.
Я сильнее открыла ствол. Струя стала шире, но до мишени всё равно не долетела.
— Насос сломан, — сказала я.
— Удобная версия.
Сергей Николаевич закрыл подачу.
— Ищите.
Мы пошли вдоль рукавной линии. Возле насоса всё было нормально. Первое соединение — нормально. Второе — тоже. Рукав нигде не тек.
— Если вода не вытекает по дороге, куда девается давление? — спросила Аня.
— Может, внутри что-то застряло?
Я присела и провела ладонью по мокрому рукаву. Он был одинаково круглый почти по всей длине. Почти.
У самого поворота к башне рукав лежал буквой «Г». Там он сплющился.
— Вот!
Мы развернули его прямее.
— Снова? — спросила я.
— Снова, — кивнул Сергей Николаевич.
На этот раз струя достала до башни, но едва-едва. Планка качнулась и осталась висеть.
— Уже лучше, — сказал Сергей Николаевич.
— Значит, ещё где-то пережато.
Мы пошли второй раз, медленнее.
Рукав проходил мимо скамейки, огибал стойку с конусами и дальше тянулся к насосу. Я проверяла каждый метр руками. Ничего.
— А если проблема не снаружи? — сказала Аня.
Сергей Николаевич усмехнулся.
— Это уже хороший вопрос.
Он снова перекрыл воду и подошёл к первому рукаву.
— Как вы его раскатывали?
— Как показали. Бросили скатку вперёд, конец остался у нас.
— Оба?
Мы переглянулись.
Первый рукав раскатывала я. Второй — Аня. Третий нам принёс мальчик из другой группы, потому что его позвали фотографироваться у машины.
— Третий мы не видели, — сказала я.
Сергей Николаевич отсоединил его и поднял. Снаружи он выглядел совершенно нормально.
— Рукав плоский, когда пустой, — сказал он. — Если при скатке перекрутить его, под давлением он может сам себе устроить неприятность.
Мы растянули третий рукав по асфальту. Метрах в двух от соединения ткань сделала полный оборот, почти незаметный, пока внутри не было воды.
— Он был перекручен?
— Да. Под давлением скрутка затянулась сильнее и уменьшила проход.
Я расправила рукав.
— Теперь точно?
— А вот сейчас вы мне скажите.
Мы начали с насоса и прошли всю линию в третий раз. Соединения закрыты. Рукава без петель. Повороты широкие. Ствол закрыт до подачи воды.
— Точно, — сказала я.
Сергей Николаевич включил насос.
Рукав ожил почти сразу. Я почувствовала, как ствол толкнул руки назад.
— Ого!
— Ноги шире, — сказал Сергей Николаевич. — Не борись со струёй одними руками.
Я поставила левую ногу вперёд и прижала локти. Аня встала сзади и поддержала рукав, чтобы он не тянул меня в сторону.
— Открывай постепенно.
Я повернула рукоятку.
Вода вылетела плотной белой струёй. До башни она долетела легко, ударила ниже мишени и рассыпалась брызгами.
— Выше! — крикнула Аня.
— Вижу!
Я подняла ствол. Струя попала в красный щит. Планка подпрыгнула, но не упала.
— Ещё чуть правее!
— Если ты всё видишь, становись сюда сама!
— Потом поспорите, — сказал Сергей Николаевич.
Я сдвинула струю на ладонь вправо.
Планка сорвалась с крючка и с громким хлопком упала на деревянный настил башни.
Аня закричала так, будто мы потушили целый вулкан.
Сергей Николаевич закрыл воду.
Рукав медленно обмяк на асфальте.
— Теперь самое интересное, — сказал он.
— Ещё интереснее?
— Убирать.
Оказалось, воду из рукава надо сначала слить. Потом его расправляют, проверяют, нет ли повреждений, и только после этого скатывают. Если свернуть мокрым комом кое-как и бросить в отсек машины, в следующий раз можно получить ту самую петлю, скрутку или лишнюю минуту, которой у настоящего вызова никто не обещал.
Мы взялись за дальний конец и пошли к сливу, поднимая рукав участками. Из него с шумом выбегала вода.
— Теперь я понимаю, зачем вы три раза всё проверяете, — сказала я Сергею Николаевичу.
— Мы проверяли три раза, потому что вы нашли две разные ошибки.
— А если бы была одна?
— Проверили бы всё равно.
На соседней площадке новая группа уже раскатывала рукава. Один мальчик бросил скатку, и она красиво побежала по асфальту.
Красиво — и с маленькой петлёй у самого конца.
Я ткнула Аню локтем.
— Видишь?
— Вижу.
Мальчик уже тянулся к соединению.
— Эй! — крикнула я. — Сначала расправь возле конуса!
Он посмотрел на нас с сомнением.
Сергей Николаевич ничего не сказал. Только поднял брови.
Мы с Аней пошли помогать.
А красная планка на учебной башне уже снова висела на месте.