В посёлке Верхние Ключи вода была не только в кране. По средам и субботам она ещё шла по узкому бетонному арыку вдоль огородов — с шести утра до полудня. У каждого участка был свой час.
— В семь ноль-ноль наш поворот, — сказала бабушка и поставила на стол будильник. — Не в семь десять. И не «когда проснёмся».
Надя уже не спала. Ей давно хотелось самой открыть деревянную заслонку у калитки. В прошлый раз бабушка только разрешила держать лопату.
К шести сорока они были на улице. В канавке журчала вода, мутноватая от песка. Выше по улице сосед дядя Рустам поливал картошку. Его маленькая боковая заслонка была поднята, и вода уходила к нему.
— До семи его время, — сказала бабушка. — Мы пока готовимся.
Подготовка оказалась важнее самой заслонки. Надя прошла по двум длинным бороздам между грядками и увидела, что у одной в середине осыпался край. Если пустить воду сейчас, она перельётся к клубнике.
Надя принесла совок, подправила земляной бортик и примяла его ладонью. Потом закрыла маленькой дощечкой ответвление к пустой грядке, где уже выкопали чеснок.
Ровно в семь дядя Рустам опустил свою заслонку.
— Ваша вода! — крикнул он.
Надя подняла дощатый щит у их калитки. Вода сперва будто задумалась, потом повернула и быстро побежала по первой борозде.
— Смотри на передний край, — сказала бабушка. — Где он сейчас?
Надя пошла рядом. Вода добралась до смородины, потом до старого ведра, вкопанного возле теплицы, потом замедлилась.
— Почему встала?
Бабушка не ответила.
Надя присела. В борозде лежал ком сухой травы, а перед ним собиралась маленькая лужица. Она вытащила траву граблями, и вода снова двинулась.
Через десять минут первая грядка была пролита до конца.
— Теперь вторую? — спросила Надя.
— Теперь подумай, сколько у нас времени.
На столбике у калитки висела жестяная табличка: «7:00–8:00». Надя посмотрела на часы: 7:14.
Она опустила первую заслонку и открыла вторую. Здесь вода пошла быстрее — борозда была круче. Надя уже обрадовалась, но увидела, как струя у дальнего края начала размывать землю.
— Бабушка!
— Я вижу.
— Надо закрыть?
— А если совсем закрыть, что будет с нижними кустами?
Надя оглянулась. Вода была нужна всей грядке, а не только началу. Она положила поперёк борозды плоский камень. Струя разделилась на две, стала тише и перестала бить в один край.
— Так лучше, — сказала бабушка. — Только камень потом убери.
В семь двадцать пять к ним пришла тётя Зоя с участка ниже.
— Девочки, у меня сегодня рассада приехала, — сказала она. — Дайте мне воду пораньше, минут на пятнадцать. У вас же уже всё мокрое.
Надя посмотрела на вторую грядку. До конца вода ещё не дошла.
— Мы не успели, — сказала она.
— Да я быстро. Потом верну.
Бабушка молчала. Надя почувствовала, что решение почему-то стало её.
— А если мы дадим вам сейчас, у нас потом будет снова наше время? — спросила она.
— Ну… если никто не возражает.
Ниже по улице уже появился дядя Виктор, чей час начинался в девять. Он услышал разговор и покачал головой.
— Если каждый начнёт брать «пятнадцать минут», к обеду вода дойдёт до последних на час позже.
Тётя Зоя вздохнула:
— Понимаю. Просто рассаду жалко.
Надя посмотрела на часы: 7:28. Потом на свой участок. Первая грядка была готова, вторая почти. Третью они собирались поливать только слегка — там росли тыквы, и земля после вчерашнего дождя ещё была влажной.
— Мы можем закончить вторую за десять минут, — сказала Надя. — А третью сегодня не будем. Тогда в семь сорок отдадим вам двадцать минут. Но в восемь вы закроете, потому что дальше очередь.
Дядя Виктор поднял брови.
— Если вы добровольно отдаёте часть своего часа — это по правилам.
— В семь сорок, — повторила тётя Зоя. — Я будильник поставлю.
Теперь Надя следила за водой особенно внимательно. Она переставила камень, открыла маленький проход к нижним кустам и в семь тридцать восемь увидела, как тёмная влажная полоска дошла до последней малины.
— Всё, — сказала она.
Бабушка посмотрела на неё:
— Уверена?
Надя ткнула пальцем в землю возле тыкв. Под сухой корочкой она была прохладной и тёмной.
— Третьей сегодня не надо.
В семь сорок они закрыли свою заслонку. Тётя Зоя тут же открыла соседнюю, и вода ушла вниз.
Казалось, дело закончено. Но через пять минут Надя заметила, что в их арыке всё равно остаётся тонкая струйка. Она сочилась под деревянным щитом.
— Неплотно закрыла! — сказала Надя и схватилась за ручку.
Щит не двигался. Между доской и пазом застрял маленький камешек.
Если оставить так, часть тётиной воды весь её короткий срок будет уходить в пустую борозду.
Надя легла на живот у канавки, подцепила камешек концом совка и вытащила. Щит опустился ещё на два сантиметра. Струйка исчезла.
— Вот теперь честно, — сказала тётя Зоя со своего участка.
Ровно в восемь у неё зазвенел будильник. Она закрыла заслонку, и вода побежала дальше по улице — к дому с зелёными воротами.
Надя поставила их деревянный щит сушиться к стене. Рядом бабушка положила плоский камень, которым они укрощали быструю струю.
— Его тоже оставим? — спросила Надя.
— Конечно. Это теперь инструмент.
Вечером Надя прошла между грядками. Земля у малины была влажной ровно до последнего куста. У клубники — сухой, как и должно быть. А тыквы, которым воду решили не давать, расправили широкие листья после вчерашнего дождя.
На следующий полив Надя сама поставила будильник на шесть тридцать пять. Бабушка увидела время и ничего не сказала. Только передвинула совок ближе к двери.