Утром луг был одного цвета, а к вечеру должен был стать полосатым.
Федя узнал об этом за завтраком и сразу решил, что полосы будут жёлтые и синие.
— Зачем? — спросила Надя.
— Красиво.
— Косилка не красит траву.
— Тогда зачем полосы?
Дед поставил на стол кружку и показал в окно. За огородом начинался старый сенокосный луг, высокий после июльских дождей. Тимофеевка стояла почти Феде по плечо, метёлки щучки серебрились, а над клевером с утра уже ходили шмели.
— Сегодня косим, — сказал дед. — Но не всё подряд. Ольга Сергеевна попросила оставить несколько нескошенных полос до сентября.
Ольга Сергеевна работала в районной сельскохозяйственной станции и каждое лето приезжала смотреть луговые участки: какие травы выросли, насколько влажная почва, где много цветущих растений. В этот раз она приехала на маленькой серой машине, вытащила из багажника рулетку, пачку деревянных колышков и яркую ленту.
— У нас два дела, — сказала она детям. — Деду нужно получить сено до дождя. А на лугу хорошо оставить участки, которые сегодня не тронут. В них останутся цветы, стебли и укрытия для мелкой живности. Поэтому сначала разметка, потом трактор.
— А почему не оставить один большой квадрат? — спросила Надя.
— Можно и так. Но здесь участок длинный, и полосы удобнее обходить косилкой. Заодно они окажутся в разных местах: одна суше, другая ближе к канаве.
Федя уже шагнул в траву с колышками.
— Стой, — сказала Ольга Сергеевна. — Сначала договоримся, где ходим. Пока трактор не работает — размечаем вместе. Когда дед заведёт машину, вы будете только за белой верёвкой у огорода.
Дед кивнул. Это правило никто не обсуждал.
Первую полосу решили оставить вдоль зарослей ивы. Надя отмеряла двадцать метров, Федя носил колышки. Через пять минут выяснилось, что у них разные представления о прямой линии.
— Почему твой колышек вон там?
— Потому что там кузнечик.
— Кузнечик через минуту уйдёт.
— Уже ушёл. Но место хорошее.
Надя натянула между двумя колышками ленту. Линия получилась с большим животом посередине.
— Видишь?
— Вижу. Красиво.
— Косилке будет неудобно.
Федя вздохнул и переставил колышек.
Ольга Сергеевна не вмешивалась, пока они не дошли до низины. Там земля под сапогами стала мягче, а среди травы появились жёлтые цветки таволги.
— Здесь шире оставим? — спросила Надя.
— Почему?
— Тут растений больше разных.
— И земля влажнее, — добавил Федя, ткнув палкой в тёмную почву.
— Хорошие наблюдения. Но не делайте полосу такой широкой, чтобы дед потом не смог нормально развернуться. Смотрим и на луг, и на работу.
Они перенесли два колышка и прошли маршрут ещё раз. Теперь оставляемая часть тянулась ровно, но слегка расширялась у низины.
Вторую полосу наметили ближе к середине участка. Там трава была суше и ниже. Надя уже быстрее управлялась с рулеткой, а Федя перестал выбирать места по кузнечикам и начал смотреть, где трактору проще проходить между отметками.
К полудню солнце нагрело траву так, что запах клевера чувствовался даже у дома. Дед проверил прогноз. Дождь обещали ночью.
— Пора, — сказал он.
Дети ушли за белую верёвку. Дед завёл трактор, и косилка легла на траву сбоку от машины. Первый проход получился широким, ровным и неожиданно светлым: срезанные стебли ложились в валок, а нескошенная трава рядом казалась ещё выше.
Федя считал проходы вслух до семи, потом сбился.
— Смотри! — сказала Надя.
Трактор приближался к первой отмеченной полосе. Дед заранее поднял косилку, проехал короткий участок, снова опустил её и продолжил работу. За машиной осталось зелёное окно среди скошенного поля.
— Вот и полосатый, — сказал Федя. — Только полосы зелёные и сеновые.
Пока трактор работал в дальней части луга, Ольга Сергеевна дала детям бинокль. Из-за верёвки было видно, как над нетронутой полосой продолжают летать бабочки и шмели. На скошенной части птицам, наоборот, стало проще садиться на землю и искать корм.
— Получается, всем нравится разное? — спросил Федя.
— В разные минуты — разное, — ответила Ольга Сергеевна. — Поэтому и полезно, когда весь участок не становится одинаковым в один день.
Надя ничего не сказала. Она заметила, что на второй полосе один колышек наклонился. Вероятно, лента натянула его после порыва ветра.
— Его надо поправить.
— Сейчас нельзя, — напомнил Федя.
Надя уже сама увидела трактор в дальнем конце участка и осталась за верёвкой.
— После остановки.
Через полчаса дед заглушил двигатель и подошёл пить воду. Только тогда они втроём пошли к колышку. Лента действительно съехала и теперь заходила на уже скошенную часть.
— Если просто вернуть по следу? — предложил Федя.
Надя посмотрела на примятую траву. След от их утренних сапог ещё был заметен.
— Можно. Тут расстояние между соседними колышками известно.
Они проверили рулеткой и восстановили линию.
— Вот для чего измерения, — сказала Надя.
— А я думал, чтобы ты могла командовать числами.
— Это дополнительная функция.
После обеда ветер усилился. Сено переворачивали граблями, чтобы оно быстрее подсыхало. Дети уже могли помогать на скошенной части, потому что трактор стоял у сарая. Федя пытался сделать огромную ровную дорожку из сена, а Надя объясняла, что толстый валок сохнет хуже.
— Опять всё нельзя делать красиво.
— Можно. Только потом придётся сушить до следующей среды.
Они разнесли сено тоньше.
У дальней полосы Надя заметила, что граница вышла не совсем такой, как на их рисунке. Дед оставил чуть больше травы вокруг небольшого бугра.
— Ты промахнулся? — спросил Федя.
— Специально. Там земля неровная, косилкой неудобно подходить близко. Ваш план — это план, а не рельсы.
Надя сначала нахмурилась, потом записала на листке: «Бугор — оставлено шире».
— Зачем записываешь? — спросил дед.
— Осенью сравним с тем, что планировали.
— Тогда запиши ещё, что у канавы я тоже оставил лишний метр. Там слишком сыро для колеса.
К вечеру луг действительно стал полосатым. Светлые участки скошенной травы чередовались с высокими зелёными коридорами. Рисунок не был идеально симметричным: одна полоса расширялась в низине, другая огибала бугор, третья уходила вдоль ивняка.
Перед ужином они снова вышли к белой верёвке. Трактор молчал, сено лежало рыхлыми рядами, а нескошенные полосы шевелились на ветру почти как утром.
Федя достал листок с планом.
— Тут совсем не похоже на линейку.
— И хорошо, — сказала Надя. — Линейка не знает, где мокро.
На следующий день сено собрали в небольшие тюки до того, как с запада подошли тёмные облака. Первые капли застучали по крыше сарая уже после последней тележки.
Федя стоял в дверях и смотрел на луг. Дождь быстро затемнил скошенную землю, а высокие полосы травы наклонились под водой и снова поднялись.
— Всё-таки не синие, — сказал он.
— До сентября ещё далеко.
— Думаешь, посинеют?
Надя посмотрела на него.
— Нет.
— Жалко.
За дождевой сеткой полосатый луг тянулся до самых ив — неровный ровно настолько, насколько требовалось настоящему месту.