Во дворе дома номер шестнадцать была круглая клумба. Весной на ней цвели жёлтые нарциссы, летом — красные бархатцы, а осенью оставались одни крепкие зелёные кустики, которые дворник дядя Миша называл «последней сменой».
Клумба стояла между песочницей и скамейкой столько лет, что никто уже не представлял двор без неё.
Поэтому в понедельник утром Лиза сразу заметила неладное.
— Мам, а клумба всегда была так близко к качелям?
Мама посмотрела через плечо. Она несла пакет с молоком и пыталась одновременно найти ключи.
— По-моему, да.
— Нет. Вчера между ней и качелями помещался мой самокат поперёк.
— Значит, самокат сегодня стал длиннее.
Лиза остановилась.
— Очень смешно.
На следующий день клумба оказалась уже возле мусорной урны. Не вплотную, конечно, а метрах в трёх. Но вчера там была пустая плитка.
Лиза позвала своего друга Тимура из соседнего подъезда.
— Смотри.
Тимур долго смотрел на клумбу, потом на качели, потом снова на клумбу.
— Может, её дядя Миша двигает?
— Ночью?
— Дворники иногда рано встают.
Они нашли дядю Мишу у сарайчика с лопатами.
— Клумбу? — переспросил он. — Да я бы с радостью её двигал, если бы у меня был подъёмный кран. Там земли тонны две, не меньше.
— А она двигается.
— Тогда пусть сама и поливает себя, — сказал дядя Миша. — Мне работы меньше.
Он говорил спокойно, но потом всё-таки вышел посмотреть.
У клумбы он нахмурился.
— Странно.
— Вот!
— Не то слово. Видите мокрый след?
От края клумбы по плитке тянулась широкая тёмная полоса, будто кто-то медленно проволок по двору огромный мокрый таз.
Дядя Миша присел.
— Земля свежая. А бордюр целый.
— Значит, она правда ходит, — прошептала Лиза.
— Земля не ходит, — сказал Тимур. — Земля максимум едет.
В тот же вечер они решили устроить наблюдение.
План был серьёзный. Лиза принесла из дома маленький бинокль, фонарик и печенье. Тимур — складной стул, термос с тёплым компотом и папины строительные мелки. В девять вечера они обвели клумбу по краю голубой линией.
— Если утром она будет не здесь, доказательство готово, — сказал Тимур.
В десять их отправили домой.
— Никаких ночёвок во дворе, — сказала Лизина мама. — Хотите следить — следите из окна.
Окно Лизиной комнаты выходило прямо на клумбу. Тимур пришёл к ней с разрешения своих родителей, и до одиннадцати они честно сидели на подоконнике.
Ничего не происходило.
В одиннадцать пятнадцать Тимур съел последнее печенье.
В одиннадцать двадцать Лиза сказала:
— Мне кажется, она только что шевельнулась.
— Это ветер.
— У клумбы нет паруса.
В одиннадцать сорок они оба уснули, прислонившись к батарее.
Проснулись в половине первого от тихого скрежета.
Клумба двигалась.
Очень медленно.
Она не ехала целиком и не подпрыгивала. Круглый каменный бортик будто становился мягким с одной стороны и чуть вытягивался вперёд. Земля внутри клумбы едва заметно перекатывалась. Корни растений шуршали. Потом задний край подтягивался, и вся клумба оказывалась на несколько сантиметров дальше.
— Она ползёт, — выдохнул Тимур.
Лиза уже натягивала свитер.
— Пойдём.
— Куда?
— За ней.
— Ночью?
— Мы разбудим маму.
Мама проснулась не сразу. Потом долго смотрела во двор, молча надела куртку и сказала:
— Так. Я вижу то же, что и вы. Значит, либо это действительно происходит, либо нам всем троим завтра нужен очень длинный сон.
Они спустились.
Клумба двигалась к дальнему углу двора, где летом всегда стояли велосипеды. Сейчас там было пусто.
Лиза посветила фонариком на землю впереди. Между плитками блестела тонкая струйка воды.
— Она идёт за водой!
Дядю Мишу будить не пришлось. Он сам вышел из первого подъезда в спортивных штанах, куртке и резиновых сапогах.
— Я окно открыл и услышал, — сказал он. — Вот ведь артистка.
Они пошли рядом с клумбой, не касаясь её.
У велосипедной стойки клумба остановилась.
Там из трещины между плитами сочилась вода. Не много — всего несколько капель в минуту.
Дядя Миша присел и снял решётку маленького технического люка.
— Труба полива проходит здесь. Похоже, соединение подтекает.
Клумба чуть заметно наклонилась к мокрой щели.
— Ей пить хочется, — сказала Лиза.
— Почему тогда она просто не ждёт, пока её польют? — спросил Тимур.
Дядя Миша почесал затылок.
— А когда я её последний раз поливал?
Он замолчал.
Лето было жаркое. Во дворе недавно меняли часть водопровода, и кран возле сарайчика два дня не работал. Дядя Миша носил воду в вёдрах, но большую клумбу поливал меньше обычного.
— Вот что, — сказал он. — Сейчас принесу шланг от пожарного крана в подвале. Только недолго, аккуратно.
Через десять минут вода зашумела по земле. Бархатцы словно выпрямились. Клумба перестала тянуться к трещине и затихла.
— Всё? — спросила мама.
— Может быть, — сказал дядя Миша. — Но трубу утром всё равно чинить.
Наутро клумба осталась на месте.
А через сутки снова поползла.
На этот раз — не к воде.
Она медленно направлялась к солнечной стороне двора.
— Теперь что? — спросил Тимур.
Лиза присела возле растений. Половина клумбы весь день оказывалась в тени от нового навеса, который поставили неделю назад.
— Свет.
— Она решила сама выбирать себе квартиру? — спросил дядя Миша.
Клумба двигалась ещё два часа и остановилась там, где солнце освещало её почти весь день.
Следующей ночью она снова отправилась в путь — теперь подальше от места, где подростки каждый вечер гоняли мяч.
После третьего переезда взрослые перестали спорить с очевидным.
Во дворе устроили собрание. Кто-то предложил окружить клумбу тяжёлыми бетонными блоками. Кто-то — выкопать растения и посадить в обычные ящики. Один дедушка из пятого подъезда сказал, что в его молодости клумбы стояли где им положено и никаких прогулок себе не позволяли.
— А что она плохого делает? — спросила Лиза.
Все замолчали.
Клумба никого не толкала, дорожки не ломала и на газон не забиралась. Она просто выбирала себе воду, свет и спокойное место.
— Но она может ночью уползти на проезжую часть, — сказала мама.
Это был разумный довод.
Тимур предложил решение.
Они вместе с дядей Мишей нарисовали на плане двора безопасную область: далеко от машин, подъездных дверей и пожарного проезда. По краю этой области поставили низкие деревянные ограничители, между которыми клумба пройти не могла.
— Получается загон для клумбы, — сказал Тимур.
— Получается большой выбор из хороших мест, — поправила Лиза.
Клумба будто согласилась.
В следующие недели она переезжала ещё несколько раз. В жару вставала ближе к тени. После дождей уходила на сухое место. В августе неожиданно поселилась возле лавочки, где по вечерам играли в шахматы, и стояла там целых девять дней.
Дядя Миша начал оставлять на доске возле подъезда записки:
«Сегодня клумба у второго подъезда. Не пугаться».
Потом появилась карта её путешествий. Тимур отмечал даты голубым карандашом, а Лиза подписывала причины, если могла их понять: «слишком жарко», «мокро», «мяч», «солнце после четырёх».
Иногда причина оставалась неизвестной.
Однажды клумба три ночи подряд медленно двигалась к середине двора и остановилась совершенно неудобно — почти рядом с дорожкой.
Лиза обошла её вокруг и ничего не обнаружила.
Ни воды. Ни особенного солнца. Ни тишины.
Только утром стало ясно, зачем она пришла.
Из первого подъезда вышла маленькая девочка Соня, которая недавно переехала в дом и пока никого не знала. Она увидела цветы, села на корточки и долго рассматривала бархатцы. Потом подошла Лиза. Потом Тимур.
Через полчаса они уже строили из палочек город возле песочницы.
Клумба простояла рядом весь день.
На следующую ночь она снова отправилась туда, где было больше солнца.