— Он провиснет, — сказал Арсений.
— Не провиснет, если натянуть, — ответила Мила.
— Всё провисает, если длинное.
— Линейка не провисает.
— Повесь линейку между двумя домами.
Так начался проект, который должен был быть очень простым: протянуть через двор верёвку и поднять на ней бумажные флажки к празднику дома.
Жильцы решили украсить двор сами. Два конца верёвки собирались закрепить на балконах первого этажа по разные стороны площадки. Расстояние было чуть больше двадцати метров. На земле всё выглядело легко: вот один дом, вот другой, между ними воздух.
Проблема появилась после первых трёх метров.
Верёвка с флажками легла дугой почти до кустов.
— Я говорил, — сказал Арсений.
Мила дёрнула конец сильнее.
Дуга поднялась, но вместе с ней заскрипела пластиковая ручка, к которой они временно привязались.
— Стоп, — сказал дворник Игорь Николаевич. — За ручку ничего не тянем. Она для окна, а не для вашего моста.
Они отвязали верёвку.
— Тогда нужен стальной трос, — предложил Арсений.
— И кран, — добавила Мила. — А потом разрешение на строительство аэропорта.
Игорь Николаевич принёс из подсобки тонкий синтетический шнур.
— Проблема не только в материале. Вы на него сколько флажков хотите?
— Сто двадцать.
— Мокрых?
— Они бумажные.
— Вот именно.
Он взял один флажок, намочил под краном и положил на ладонь.
— Сухой почти ничего не весит. После дождя — уже кое-что. А сто двадцать «кое-чего» складываются.
Мила посмотрела на небо. Облаков не было.
— До праздника два дня.
— Дождь расписания не читает, — сказал дворник.
Они перенесли штаб на скамейку и начали считать. Весов не было, зато у Милы дома нашлись кухонные. Один сухой флажок весил четыре грамма, мокрый — одиннадцать.
— Сто двадцать по одиннадцать... — начал Арсений.
— Килограмм триста двадцать граммов, — сказала Мила.
— Плюс верёвка.
— Плюс ветер.
Слово «ветер» им не понравилось.
Они решили уменьшить количество флажков до восьмидесяти и сделать две линии вместо одной длинной. Каждая должна была идти от дома к высокой металлической стойке у площадки.
Игорь Николаевич осмотрел стойку.
— Это уже похоже на дело. Но крепить будем только там, где можно.
На стойке нашлось заводское отверстие. Через него пропустили петлю. На доме пришлось отказаться от балконной ручки и использовать прочную металлическую проушину, к которой раньше крепили растяжку для новогодней гирлянды.
— А как натянуть? — спросила Мила.
Игорь Николаевич показал маленькое металлическое устройство с винтовым корпусом.
— Талреп. Крутишь середину — два конца сходятся, и трос или шнур натягивается.
— Значит, всё-таки почти мост, — сказал Арсений.
— Очень маленький и без права перевозить людей.
Они закрепили первую линию, но флажки всё равно висели ниже, чем хотелось.
Арсений потянулся к талрепу.
— Ещё пару оборотов.
— Подожди, — сказала Мила. — Если натянуть сильнее, нагрузка на крепления станет больше.
Игорь Николаевич кивнул.
— Вот. Натяжение не бесплатное. Чем сильнее пытаешься сделать верёвку прямой, тем сильнее она тянет концы.
— Тогда совсем прямой она не будет?
— И не должна.
Это было неприятно. В рисунке, который Мила сделала заранее, флажки шли идеально ровно.
На настоящем дворе они должны были висеть лёгкой дугой.
— Красиво всё равно, — сказал Арсений.
— Я ещё не решила.
Они подняли вторую линию. Получилось две плавные дуги, сходившиеся на стойке. Флажки шевелились на ветру, но до кустов было далеко.
На следующее утро Мила первой вышла во двор.
Ночью прошёл короткий дождь.
Флажки потемнели, шнур заметно опустился.
Она достала из рюкзака рулетку и измерила расстояние от нижней точки до земли.
Два метра сорок.
Вчера было два шестьдесят.
Арсений пришёл через пять минут.
— Просело?
— На двадцать сантиметров.
— Я говорил...
— Если скажешь ещё раз, я назначу тебя официальным человеком, который всегда говорил.
Они потрогали шнур. Он был влажным, но крепления держались.
Некоторые бумажные флажки размокли по краям. Мила сняла один.
— Бумага плохая идея.
— За два дня до праздника отличное открытие.
Вместо того чтобы печатать всё заново, они нашли в школьной мастерской тонкий синтетический лист, из которого делали обложки для папок. Учитель разрешил взять обрезки. Флажков получилось меньше — шестьдесят четыре, зато вода им была почти безразлична.
К вечеру линии снова подняли.
Теперь каждая была легче. Провис уменьшился, но совсем не исчез.
Мила сфотографировала двор.
— На снимке дуга даже лучше, — признала она.
Арсений посмотрел.
— Потому что она настоящая.
— Не начинай говорить как табличка в музее.
На празднике никто не спросил, почему флажки идут не по линейке. Дети бегали под ними, взрослые носили стулья, кто-то постоянно открывал дверь подъезда, из которой пахло пирогами.
Ближе к вечеру поднялся ветер.
Флажки затрепетали сильнее. Мила сразу посмотрела на крепления.
Игорь Николаевич заметил.
— Нормально. Мы оставили запас и не перетянули.
Один флажок всё-таки сорвался с клипсы. Арсений поймал его у песочницы.
— Потери есть.
— Один из шестидесяти четырёх.
— Значит, эффективность девяносто восемь с чем-то процентов.
— Не считай на ходу.
После праздника они сняли флажки, но шнур решили не выбрасывать. Его аккуратно смотали и положили в подписанную коробку в подсобке.
На крышке Мила написала:
«Украшение двора. Две линии. Не натягивать до прямой».
Арсений добавил ниже:
«Потому что всё длинное провисает».
Мила посмотрела на него.
— Ладно. Это оставим.
Игорь Николаевич поставил коробку на полку.
— Через год проверим, кто из вас был прав.
— Мы оба, — сказала Мила.
— Не увлекайся, — ответил Арсений. — Это портит спор.