В школьной мастерской Арсен нашёл латунную стрелку, длинную, тяжёлую и холодную, будто её только что вынули из зимней воды.
— Не трогай острый конец, — сказал учитель труда Сергей Павлович. — Это гномон.
Арсен уже хотел спросить, кто такой гномон и почему его забыли в ящике с отвёртками, но Сергей Павлович положил стрелку на стол рядом с круглой каменной плитой. На плите были вырезаны тонкие линии и цифры.
— Вот так он будет стоять, — учитель поднял стрелку вертикально. — Солнце отбросит от неё тень. По тени можно узнать время.
— Солнечные часы?
— Они самые. Завтра открываем школьную обсерваторию на крыше. Часы должны показывать полдень точно в полдень.
Арсен посмотрел в окно. По стеклу бежали серые облака.
— А если солнца не будет?
— Тогда никто не заметит ошибку, — сказал Сергей Павлович и тут же нахмурился. — Шутка. Ошибки всё равно быть не должно.
Каменную плиту неделю назад принесли реставраторы. Когда-то она лежала во дворе старой гимназии, потом исчезла, а недавно нашлась в подвале районного музея. Плита была цела, но латунная стрелка отвалилась, и никто уже не помнил, в какую сторону её ставили.
На следующий день Арсен пришёл раньше всех. На крыше пахло мокрым железом и свежей краской. За ограждением лежали дома, трубы, школьный стадион и узкая речка. В центре новой площадки стояла каменная плита. Гномон уже закрепили, но его тень падала между делениями.
Сергей Павлович держал в руке телефон.
— Десять часов сорок две минуты. По часам должно быть десять сорок две, а выходит одиннадцать с четвертью.
— Может, плиту повернуть?
— Может. Только куда и насколько?
Они ослабили четыре гайки под металлической рамой. Арсен взялся за край плиты. Она сдвинулась с тяжёлым шорохом.
— Стой, — сказал учитель. — Наугад так до вечера вертеть будем.
На площадку поднялась Нина Львовна, учительница географии. Она принесла компас — круглый прибор со стрелкой, которая всё время поворачивалась одним концом на север.
— Север там, — сказала она и показала на водонапорную башню. — Но солнечные часы нельзя просто поставить цифрой двенадцать на север. У этой плиты свои линии, и вырезали их, возможно, для другого места.
— Насколько другого? — спросил Арсен.
— Старая гимназия стояла в двух километрах отсюда. Это почти неважно. Гораздо важнее, правильно ли поставлен сам гномон.
Она наклонилась к стрелке. Гномон стоял не вертикально, а под углом.
— Он должен смотреть на Полярную звезду, — сказала Нина Львовна. — Тогда его наклон совпадает с широтой нашего города.
Арсен посмотрел на дневное небо.
— Но звезды сейчас нет.
— Зато есть угол, — ответила учительница. — Для нашего города примерно пятьдесят девять градусов.
Сергей Павлович принёс из мастерской угломер. У него была прозрачная полукруглая шкала и подвижная планка. Арсен приложил угломер к плите. Гномон наклонялся всего на пятьдесят три градуса.
— Шесть градусов не хватает.
— Вот первая ошибка, — сказал Сергей Павлович.
Они подложили под основание тонкую латунную пластинку и снова затянули винты. Теперь гномон стоял под нужным углом. Но тень всё равно показывала лишние двадцать минут.
До открытия оставалось два часа.
На крышу начали подниматься взрослые: директор, библиотекарь, фотограф районной газеты. Директор каждый раз спрашивал:
— Работает?
— Настраивается, — отвечал Сергей Павлович.
Облака расходились и снова сходились. Когда солнце появлялось, тень была чёткой. Через минуту она расплывалась и исчезала.
Арсен заметил, что на краю плиты вырезана маленькая буква «Ю». Она была почти стёрта и пряталась под рамой.
— Здесь юг отмечен.
Нина Львовна посмотрела на компас.
— А плита сейчас повернута югом на юго-восток. Значит, её действительно поставили неправильно.
Они повернули плиту так, чтобы буква смотрела точно на юг. Тень переместилась ближе к нужной линии, но теперь отставала на семь минут.
— Уже лучше, — сказал директор, который снова появился в дверях. — Семь минут для истории не срок.
— Для часов срок, — ответил Арсен.
Директор поднял брови, но спорить не стал.
Арсен обошёл плиту. Между цифрами были маленькие отметки. Некоторые линии изгибались, а одна была подписана словом «июнь».
— Почему линии кривые?
Нина Львовна объяснила, что солнечный полдень не всегда совпадает с полуднем на обычных часах. Земля движется вокруг Солнца не по идеальному кругу, а ось у неё наклонена. Поэтому в разные дни солнечные часы могут немного спешить или отставать. На старых часах это иногда учитывали отдельной шкалой.
— Сегодня двадцать девятое июля, — сказал Арсен. — Значит, нам нужна не просто цифра двенадцать.
В библиотеке нашли фотографию часов до реставрации. На снимке рядом с плитой стояла табличка, но надпись была мелкой. Фотограф увеличил изображение на своём ноутбуке. Проступить смогли только несколько слов: «показания исправлять» и таблица с числами по месяцам.
— На конец июля поправка около шести минут, — сказала Нина Львовна. — Вот и наше отставание.
— Значит, часы уже показывают правильно? — спросил директор.
— Правильно по Солнцу, — ответил Арсен. — А чтобы сравнить с телефоном, нужно прибавить поправку.
Но Сергей Павлович всё ещё не улыбался.
— Осталась одна вещь. Телефон показывает время для всего часового пояса. А солнечный полдень зависит от того, где именно находится город.
Он открыл карту. Через середину часового пояса проходил условный меридиан — линия с севера на юг. Их город находился восточнее. Значит, Солнце поднималось на самое высокое место немного раньше, чем часы показывали двенадцать.
Они посчитали разницу. Получилось ещё девять минут.
— Шесть минут из-за даты и девять из-за места, — сказал Арсен. — Тогда настоящий солнечный полдень сегодня будет примерно в одиннадцать сорок пять по телефону.
До этого времени оставалось двадцать минут.
Они больше не крутили плиту. Вместо этого поставили рядом временную табличку: «Сегодня солнечный полдень — 11:45». Директор сначала хотел заменить надпись на более торжественную, но фотограф сказал, что так даже интереснее.
За пять минут до назначенного времени облака закрыли небо.
— Вот и всё, — прошептал Сергей Павлович.
Ветер потянул по крыше бумажные программы открытия. Арсен прижал одну ногой и смотрел на серую полосу над рекой. Там, у самого горизонта, облака были тоньше.
— Солнце идёт сюда, — сказал он.
— Солнце никуда не идёт, — автоматически поправила Нина Львовна.
— Тогда облако уходит.
В одиннадцать сорок четыре крыша ещё была тусклой. В одиннадцать сорок пять свет разом лёг на каменную плиту. От гномона вытянулась тонкая тень и точно коснулась линии полудня.
Никто сначала не хлопал. Все смотрели, как тень стоит на месте, хотя на самом деле медленно движется.
Потом фотограф щёлкнул затвором, директор выдохнул, а Сергей Павлович сказал:
— Работает.
Через минуту тень уже прошла линию.
На постоянной табличке, которую изготовили позже, написали, как учитывать дату и положение города. Внизу мелкими буквами добавили: «Настройку выполнили ученики и учителя школы».
Арсен попросил заменить множественное число на точное перечисление фамилий. Директор согласился. Для истории семь минут, может быть, и не срок. Но подпись должна показывать правильно.