— Он не пройдёт.
— Пройдёт.
— Я дверь вижу.
— А я дракона вижу.
Так мы с Толей спорили в служебном коридоре кукольного театра, а между нами лежала зелёная голова дракона размером почти с ванну.
Вообще-то мы пришли к тёте Оле на сорок минут. Она работает реквизитором: следит, чтобы перед спектаклем на месте были ширмы, посуда, фонари, короны, мечи из фанеры и всё остальное, без чего на сцене внезапно начинается бедствие.
В тот день бедствие уже началось.
Новую голову дракона принесли из мастерской через задний вход. Она была лёгкая — каркас из тонких реек, сверху ткань и папье-маше, — но широкая. Очень широкая. Её нужно было поднять из мастерской на втором этаже в зал на третьем.
Лифт оказался слишком маленьким.
По главной лестнице шла уборка после покраски, и туда реквизит не пускали.
Оставалась служебная лестница за сценой.
Тётя Оля посмотрела на часы.
— До прогона сорок пять минут.
— Вот, — сказал Толя. — Я же говорю: пройдёт.
— Ты это из часов понял?
— Из необходимости.
— Очень точный метод.
Тётя Оля засмеялась и принесла рулетку.
— Раз вы такие специалисты, измеряйте. Только ничего не толкаем силой. Если застрянет — будет не дракон, а зелёная пробка.
Дверь на лестницу была восемьдесят два сантиметра. Голова в самом широком месте — девяносто четыре.
Толя победно посмотрел на меня.
— Наклоним.
— Наклон не уменьшает дракона.
— Зато меняет, какой размер идёт через дверь.
Это было неприятно разумно.
Мы попробовали без головы — то есть без настоящей головы. Взяли большой кусок картона, вырезали прямоугольник примерно по её размеру и стали поворачивать в дверях.
Прямо — не проходил.
Боком — проходил, но дальше сразу мешала стена коридора.
По диагонали — почти получалось.
— «Почти» в театре иногда считается, — сказал Толя.
— Когда зритель далеко. Здесь стена близко.
За дверью был маленький квадратный площадочный участок, потом лестница поворачивала налево. На внутренней стене висел огнетушитель в металлическом шкафчике.
— Вот он нам мешает, — сказал Толя.
— Его снимать нельзя.
— Я не предлагал.
— Ты на него смотришь как человек, который уже мысленно снял.
Тётя Оля подошла и сама проверила шкафчик.
— Огнетушитель остаётся. Но голову можно разобрать. Вопрос — где.
Мы вернулись в мастерскую.
Дракон выглядел внушительно только с расстояния. Вблизи было видно, что нижняя челюсть крепится двумя болтами-барашками — у них вместо обычной головки широкие «ушки», поэтому откручивать можно руками. Рога держались на коротких штифтах и фиксировались шплинтами.
— Снимем рога и челюсть, — сказал я.
— Я сказал это первым, — сказал Толя.
— Ты сказал «разберём».
— Это было стратегическое решение.
— А это — детали, без которых твоя стратегия остаётся разговором.
Тётя Оля дала нам два мягких мешка для снятых частей.
После разборки голова стала ниже, но ширина почти не изменилась. Самое широкое место было возле щёк.
Мы снова принесли картонный шаблон.
На этот раз Толя держал его вертикально, а я шёл впереди и смотрел, куда поворачивать.
— Правее.
— Если правее, я упираюсь в косяк.
— Тогда верх от себя.
— У меня нет отдельного верха. У меня картон.
— Представь, что он дракон.
— Он гораздо воспитаннее дракона.
Мы прошли первую дверь, но на повороте площадки шаблон зацепил шкафчик огнетушителя.
Толя замер.
— Если сначала опустить нос вниз?
— У нас нос длиннее, чем на картоне.
— Значит, картон плохой дракон.
— Наконец-то.
Я пошёл обратно и внимательно посмотрел на настоящую голову. Нос выступал вперёд сантиметров на тридцать, зато затылок был почти плоский.
— Надо заводить её не носом вперёд.
— А чем? Дракону идти хвостом?
— Затылком в дверь. Потом поворот. Потом нос вниз над перилами.
Толя перестал шутить и посмотрел на лестницу.
— Может сработать.
Мы позвали тётю Олю и художника Сергея Марковича, который как раз пришёл проверить краску на глазах дракона.
— Сначала репетиция без дракона, — сказал Сергей Маркович.
Он взял длинную рейку и прикрепил к ней две полосы картона — обозначил длину головы и её максимальную ширину. Получилась смешная плоская конструкция.
Мы прошли маршрут вчетвером.
У двери — затылком вперёд.
На площадке — поворот вправо до стены.
Нос — вниз, чуть над перилами.
Потом голову нужно было поднять и перенести на следующий марш.
— Здесь опасно, — сказал Толя.
Я сначала хотела возразить по привычке, но увидела то же самое. Когда нос опускался над перилами, человек спереди почти переставал видеть лестницу.
— Значит, спереди никто не несёт, — сказала я. — Двое по бокам, один снизу направляет.
— И один сверху принимает, — добавил Сергей Маркович.
Тётя Оля кивнула.
— Вот теперь у нас есть план.
Настоящую голову обмотали в местах хвата мягкой тканью, чтобы не продавить папье-маше. Толя понёс мешок с челюстью и рогами наверх заранее. Я осталась на площадке у поворота и должна была говорить, сколько осталось до стены и шкафчика.
— Пошли, — сказала тётя Оля.
Дракон медленно вошёл затылком в дверь.
— Десять сантиметров до косяка.
Сергей Маркович повернул голову.
— Семь.
Ещё чуть.
— Три. Стоп.
Все остановились.
Нос дракона завис над перилами.
— Теперь вниз сантиметров на пятнадцать, — сказала я.
— На пятнадцать или «примерно»? — спросил Толя сверху.
— Ты вообще откуда здесь?
— Я уже всё отнёс.
— Тогда молчи полезно.
— Очень редкая форма молчания.
Голову опустили. Щека прошла мимо шкафчика с запасом в два пальца.
— Есть! — сказал Толя.
— Рано.
На следующем повороте выяснилось, что потолок ниже, чем мы думали. Один оставшийся декоративный гребень на затылке упёрся в балку.
Все снова замерли.
— Назад? — спросила тётя Оля.
Толя поднялся на ступеньку и посмотрел.
— Гребень на липучке.
Я проверила. Точно. Полоска зелёной ткани отстёгивалась целиком.
— Почему мы не сняли его сразу?
Сергей Маркович пожал плечами.
— Потому что мастер, который его делал, знает конструкцию, а мы проверяли только очевидные съёмные детали.
Он не стал делать вид, что всё было предусмотрено. Просто снял гребень, свернул его и передал Толе.
После этого дракон прошёл второй поворот без приключений.
На третьем этаже уже ждали актёры.
— Наконец-то! — сказал исполнитель роли Рыцаря. — Я боялся, что сегодня буду побеждать пустое место.
— Не расслабляйтесь, — сказала тётя Оля. — Пустое место было легче занести.
Мы прикрутили нижнюю челюсть. Толя вставлял шплинты в рога, я держала их ровно. Последним Сергей Маркович вернул гребень.
Голова снова стала огромной.
— Сколько времени? — спросила я.
Тётя Оля посмотрела на часы.
— До прогона двенадцать минут.
Толя сел прямо на пол.
— То есть запас огромный.
— На что?
— На то, чтобы придумать, как её потом спускать.
Мы все посмотрели на дракона.
Тётя Оля медленно достала из кармана маркер и написала на внутренней стороне челюсти: «ВНИЗ: СНЯТЬ РОГА, ЧЕЛЮСТЬ, ГРЕБЕНЬ. ЗАТЫЛКОМ ВПЕРЁД».
— Всё, — сказала она. — Теперь это проблема будущих нас.
На вечернем спектакле дракон появился вовремя и очень убедительно рычал на Рыцаря. Я сидела во втором ряду и всё время смотрела не на пасть, а на левую щёку.
Там, где утром оставалось два пальца до шкафчика с огнетушителем, не было ни царапины.
После поклона Толя наклонился ко мне и прошептал:
— Всё-таки пройдёт.
— Уже прошёл.
— Я говорил заранее.
— Ты говорил без плана.
— Но с верой.
— В следующий раз тащи веру один.