— Только не говори, что они одинаковые, — сказал дядя Лёша.
— Но они одинаковые.
— Вот поэтому и не говори.
Федя стоял за прилавком обувной мастерской и смотрел на два чёрных ботинка. Оба были сорок второго размера. Оба — с толстой подошвой, серой строчкой и красной петлёй на заднике. Даже царапины на носах казались похожими.
Один ботинок принадлежал Сергею Петровичу из дома напротив. Второй — курьеру Антону, который забежал утром, поставил на стойку пакет и сказал, что вернётся перед закрытием. На обоих меняли набойку на пятке.
А бумажные бирки, которыми дядя Лёша обычно связывал пару с квитанцией, лежали на полу.
Обе.
— Вентилятор, — сказал дядя Лёша.
— Который ты поставил сушить клей?
— Который я поставил сушить клей.
— И который ты направил прямо на стол с бирками?
— Федя, у тебя талант к неприятным уточнениям.
Федя подобрал бумажки. На одной было написано «С. П., набойка, пятница». На другой — «Антон, набойка, срочно». Какой ярлык лежал возле какого ботинка, никто уже не знал.
— Позвони им, — предложил Федя.
— Сергей Петрович телефон оставил домашний, а дома его нет. Антон трубку не берёт. И оба придут примерно через двадцать минут.
— Тогда спросим, какой у кого ботинок.
— Конечно. Человек год носит обувь и прекрасно помнит, с какой стороны на подошве стёрлась третья шашечка.
Федя подумал.
— Ты сейчас смеёшься?
— Я сейчас надеюсь.
Мастерская была маленькая. У стены стояла швейная машина с большим маховиком, рядом — шлифовальный станок, который дядя Лёша включал только сам. На полках лежали каблуки, молнии, шнурки, куски кожи и банки с клеем. Федя приходил сюда после школы уже вторую неделю: мать работала допоздна, а дядя Лёша был её старшим братом и считал, что племянник вполне способен делать уроки за столом возле окна.
Делать уроки Федя действительно мог. Но сегодня математика проиграла двум одинаковым ботинкам.
— Что мы знаем? — спросил он.
— Что я идиот с вентилятором.
— Это не помогает.
— Тогда ты ведёшь расследование.
Федя поставил ботинки на стол носами к себе.
— У Сергея Петровича какая нога?
— Две.
— Очень смешно.
— Он приносил только левый. У Антона тоже только левый.
Федя посмотрел на дядю.
— Ты специально собираешь одинаковые левые ботинки?
— У меня редкая профессия.
Сначала Федя решил, что один ботинок должен быть старее. Сергей Петрович ходил в них второй сезон, а Антон сказал, что купил свои весной. Но после чистки оба выглядели почти одинаково. Кожа на старом ботинке могла быть мягче, только Федя не понимал, насколько мягче и где именно.
— А подошва? — спросил он.
— Смотри.
Они перевернули ботинки. Рисунок был одинаковый: крупные прямоугольники и косые канавки. На обоих пятки теперь выглядели свежими — дядя Лёша уже поставил новые набойки.
— Старый след ты срезал?
— Только повреждённый край. Остальное осталось.
Федя провёл пальцем по подошве первого ботинка. В середине протектор был стёрт сильнее, чем по краям. На втором — тоже.
— Отлично. Два человека ходят ногами.
— Расследование движется.
Федя снял шнурки с крючков, но не вытаскивал совсем. На первом ботинке шнурок был завязан обычным бантом. На втором концы были разной длины.
— Может, Антон так завязывает?
— Может. А Сергей Петрович тоже может.
— Ты ужасный свидетель.
— Зато честный.
Федя заглянул внутрь. Стельки были тёмные. В первом ботинке на пятке виднелась круглая вмятина. Во втором — вытянутая.
— Вот!
Дядя Лёша покачал головой.
— Форма пятки разная у всех, но без ноги владельца это нам ничего не даёт.
— Значит, дождёмся ноги.
— А если оба придут одновременно?
— Тем лучше. Устроим примерку.
Дядя Лёша поднял палец.
— Только не надевай человеку чужой ботинок, если можно этого избежать. Обувь — вещь личная.
Федя сел на табурет и снова посмотрел на ботинки. Если нельзя заранее понять по владельцу, надо понять по истории самого ботинка.
— Ты помнишь, что с ними делал?
— Конечно. На одном пятка была скошена наружу. На другом треснула набойка почти поперёк.
— На каком что?
— Если бы я помнил, у нас не было бы этого прекрасного вечера.
— А след ремонта остался?
Дядя Лёша взял оба ботинка, поставил пятками к лампе и прищурился.
— Новый материал закрывает старый дефект. Но скошенную пятку я выравнивал сильнее.
— Значит, один ботинок должен быть чуть ниже?
— Не ниже. Я восстановил высоту. Но у него мог остаться другой угол износа выше набойки.
Федя принёс со стола металлическую линейку.
— Так можно мерить?
— Можно смотреть. Только не придумывай точность до миллиметра там, где её нет.
Они поставили ботинки на ровную стеклянную плиту, на которой дядя Лёша обычно проверял каблуки. Первый стоял прямо. Второй едва заметно заваливался наружу, если надавить на голенище.
— Это скошенная пятка?
— Похоже на привычку ставить ногу наружным краем. Но кто так ходит?
Федя вспомнил Сергея Петровича. Тот каждый вечер выводил во двор рыжую таксу и часто останавливался возле лавки. Федя видел его сотни раз, но никогда не смотрел на то, как он ставит ноги.
— Ничего.
— Вот именно.
На улице хлопнула дверь соседней пекарни. В мастерскую заглянула женщина с пакетом.
— Алексей, мои сапоги завтра?
— Завтра после трёх.
— А это вы что, ботинки допрашиваете?
— Пока молчат, — сказал Федя.
Женщина ушла, а Федя вдруг посмотрел на внутреннюю сторону голенищ.
— Подожди. Люди же задевают ботинки друг о друга?
— Некоторые задевают.
На первом ботинке с внутренней стороны была длинная матовая полоса. На втором кожа оставалась гладкой.
— Если Сергей Петрович ходит медленно и ноги ставит близко…
— Это уже фантазия.
— Да. Нужен нормальный признак.
Федя начал сердиться на ботинки. Они стояли спокойно, будто специально ждали, пока взрослые люди вокруг сделают ошибку.
— А что было в карманах? — спросил он.
— У ботинок нет карманов.
— В пакетах. Когда их принесли.
Дядя Лёша задумался.
— Сергей Петрович принёс ботинок в старом зелёном пакете. Антон — в фирменном пакете магазина обуви.
— Пакеты где?
— Вот.
Они лежали под столом. Зелёный был пуст. В фирменном оказался кусочек тонкой белой бумаги, которой в магазине набивают новую обувь.
— Это ничего не доказывает, — сразу сказал Федя.
— Почему?
— Бумага могла остаться с покупки. Но ботинок из этого пакета не обязательно тот, который мы сейчас выберем.
Дядя Лёша кивнул.
— Молодец. Не влюбляйся в первую удобную версию.
Федя снова заглянул в первый ботинок, потом во второй. Внутри на язычках были маленькие белые ярлыки с размером и кодом модели.
— Коды одинаковые?
— Модель одна.
— А дата производства?
Дядя Лёша наклонился ближе.
На ярлыке первого ботинка мелко было напечатано: «11/25». На втором: «02/26».
Федя выпрямился.
— Всё.
— Что всё?
— Антон купил ботинки весной. Если это февраль двадцать шестого, его ботинок второй. Сергей Петрович носит второй сезон — его обувь должна быть старше.
Дядя Лёша не спешил соглашаться.
— Дата производства не дата покупки. Старую пару можно купить позже, новую — раньше не купишь. Но направление у нас есть.
— То есть второй точно не мог быть куплен прошлой осенью, если сделан в феврале этого года.
— Вот это уже хороший вывод.
В этот момент дверь распахнулась.
— Добрый вечер! — сказал Антон, всё ещё в курьерской куртке. — Успел?
— Идеально, — сказал дядя Лёша. — Вопрос на одну секунду. Ботинки когда покупали?
— В апреле. А что?
Федя молча показал на ярлык «02/26».
— И шнурки у вас всегда такие? Один конец длиннее?
Антон посмотрел.
— Да. Я правой рукой затягиваю и вечно перекашиваю. Жена ругается.
— Забирайте.
Антон примерил ботинок, прошёл два шага по мастерской и улыбнулся.
— Мой.
— Мы знаем, — сказал Федя.
Через пять минут пришёл Сергей Петрович с таксой. Его ботинок остался на столе один, но Федя всё равно попросил проверить дату на язычке второго, который был на ноге. Сергей Петрович удивился, однако расшнуровал его. Там тоже стояло «11/25».
— Что вы тут, экспертизу проводите?
— Вентилятор проводил, — сказал дядя Лёша.
Сергей Петрович ничего не понял, но ботинок забрал.
Когда дверь закрылась, Федя вернул бумажные бирки в коробку.
— Надо их чем-то прижимать.
— Отличная мысль.
— Камнем.
— В мастерской?
— Красивым камнем. Чтобы было профессионально.
Дядя Лёша достал из ящика тяжёлую металлическую колодку размером с детскую ладонь и поставил сверху на бирки.
— Вот наш камень.
Федя посмотрел на вентилятор.
— А его можно повернуть в другую сторону?
— Можно.
— Вот и вся экспертиза.
— Нет, — сказал дядя Лёша. — Экспертиза была до этого. А это уже профилактика.
Федя записал новое слово на полях тетради по математике, чтобы не забыть. Потом повернул вентилятор к стене и наконец открыл задачу про два поезда.
После двух одинаковых ботинок два поезда показались ему подозрительно простыми.