— Где плюс два?
— В коробке «ПЛЮС».
— Там плюс один, плюс три и линза без наклейки.
— Тогда плюс два — это линза без наклейки.
— Отлично. А если это минус два?
Юра замолчал.
Ника тоже.
Из соседней комнаты тётя Ира спросила:
— Вы там уже открыли физику заново?
— Пока только потеряли её часть, — крикнула Ника.
До открытия дворового фестиваля оставалось сорок минут. Оптика тёти Иры участвовала впервые: прямо у входа поставили маленький стол с безопасными демонстрационными линзами, картонной мишенью и настольной лампой. Любой желающий мог посмотреть, как одна линза увеличивает буквы, другая делает их меньше, а третья собирает свет в чёткое пятно на белом экране.
Настоящие очки клиентов лежали в закрытых подписанных лотках за стойкой. К ним Ника и Юра не прикасались. На фестивальном столе были только учебные образцы — большие круглые линзы в пластиковых кольцах.
И вот одной не хватало.
— Давайте сначала без неё, — предложил Юра. — Кто заметит?
— Я замечу, — сказала тётя Ира, выходя с рулоном бумажных флажков. — И на карточке написано: «Сравните плюс два и минус два». Нельзя сравнивать один предмет с пустым местом.
— Можно написать «представьте», — сказал Юра.
— Можно. Но фестиваль тогда назовём «Кружок воображения».
Ника рылась в коробке.
— У нас точно было две линзы по два?
— Точно. Вчера вечером я сама их положила. На одной синяя точка, на другой красная.
— Какая плюс?
— Красная.
Юра поднял линзу без наклейки к глазам.
— Эта делает тебя маленькой.
— Я и так дальше стою.
— Нет, правда. Голова стала меньше.
— Поставь на стол. Не смотри через неё на солнце, если выйдешь на улицу, — сказала тётя Ира. — И вообще линзы держим за пластиковое кольцо.
Юра положил образец.
— Значит, это минус?
— Похоже, — сказала Ника. — Но «похоже» — это не красная точка.
Тётя Ира кивнула.
— Правильно. Проверим на мишени.
На картонке была крупная буква Ж. Ника поставила линзу на подставку между лампой и картонкой. Сдвинула её ближе, потом дальше.
— Буква уменьшается.
— Это рассеивающая линза, — сказала тётя Ира. — Видите, она тоньше в середине. Через неё лучи расходятся. Для фестиваля достаточно запомнить видимый результат: предмет кажется меньше.
— Значит, без наклейки — минус два, — сказал Юра.
— Возможно. Но где тогда линза с красной точкой?
Они посмотрели на стол.
Потом под стол.
Потом на подоконник.
Потом Юра зачем-то заглянул в мусорное ведро.
— Если она там, фестиваль отменяется, — сказала Ника.
— Почему?
— Потому что я не буду брать линзу из ведра.
— Там только бумажки.
— Это принцип.
Тётя Ира не вмешивалась. Она крепила флажки к витрине и время от времени поглядывала на часы.
— Вчера кто был у стола? — спросила Ника.
— Я, вы двое и дядя Слава. Он принёс манекен.
У витрины стояла белая голова на подставке. На голове были круглые зелёные очки. Обычно в них вставляли прозрачные пластиковые пластинки, чтобы оправа не казалась пустой.
Юра посмотрел на манекен.
— Он подозрительный.
— Это кусок пластика.
— Тем более. Молчит.
Ника подошла ближе.
— Вчера очки были зелёные?
— Да.
— А пластинки в них были?
— Наверное.
— «Наверное» — это уже семейное, — сказал Юра.
Тётя Ира обернулась.
— Что?
— Ничего.
Ника сняла очки с манекена. Левое «стекло» оказалось обычной тонкой пластинкой. Правое заметно выступало из оправы.
— Юра.
— Я вижу.
— Оно толстое.
— Манекену выписали рецепт.
— Не говори глупости.
Ника поднесла очки к букве Ж.
Через левую сторону ничего почти не менялось. Через правую буква стала крупнее.
— Нашли! — сказал Юра.
Тётя Ира подошла и сняла зелёную оправу с Никиных рук.
— Действительно. Красная точка вот здесь, у края. Кто-то вставил демонстрационную линзу в оправу.
— Кто?
— Вопрос хороший.
— Дядя Слава, — сказал Юра.
— Почему сразу дядя Слава?
— Он принёс манекен.
— И что?
— Манекен в его зоне ответственности.
— Юра, у тебя удивительно удобная система расследований.
В этот момент дверь открылась, и вошёл дядя Слава — высокий мастер по оформлению витрин. Под мышкой у него был свёрнутый плакат.
— Доброе утро. О, очки нашли?
Трое повернулись к нему.
— Какие очки? — спросила Ника.
— Зелёные. Я вчера одну пластиковую вставку потерял. Взял со стола круглую штуку, она подошла по размеру. Хотел утром спросить, можно ли оставить.
Юра медленно поднял палец.
— Зона ответственности.
— Я думал, это декоративное стекло, — сказал дядя Слава. — Оно лежало рядом с оправами.
Тётя Ира вздохнула.
— Моя ошибка. Демонстрационные линзы нельзя было оставлять возле витринных оправ.
Ника посмотрела на брата.
— Значит, расследование закончено.
— Нет, — сказал Юра. — Теперь у нас новая проблема.
— Какая?
Он показал на зелёные очки.
— Манекен опять без правого стекла.
Дядя Слава хлопнул себя по карману.
— Я принёс запасную пластинку.
— Тогда расследование окончено, — сказала Ника.
Они вернули красную линзу на фестивальный стол и наклеили новую метку: «+2». Но Нике этого оказалось мало.
— Если одна наклейка снова отвалится, мы опять будем гадать.
— Можно подписать кольца маркером, — предложил Юра.
— Маркер стирается.
— Можно выгравировать.
— До открытия тридцать две минуты.
Тётя Ира принесла маленькие цветные хомуты — пластиковые полоски, которые затягиваются петлёй.
— Красный на плюс, синий на минус. И номер на бумажной бирке.
— А без бирки?
— Цвет останется.
Ника разложила линзы в два ряда. Юра проверял каждую на букве Ж. Тётя Ира смотрела на форму: собирающая линза была толще в середине, рассеивающая — тоньше.
— Плюс один.
— Красный.
— Минус три.
— Синий.
— Плюс два.
— Наш беглец.
— Не беглец, — сказала Ника. — Его похитили в декоративных целях.
Дядя Слава, прикреплявший плакат, сказал:
— Прошу записать: без злого умысла.
Через десять минут стол был готов. На карточках не было сложных определений. Там были короткие задания: посмотреть на букву через две линзы, найти разницу, подвигать собирающую линзу перед лампой и поймать на экране яркое пятно.
Юра прочитал последнюю карточку.
— «Почему нельзя смотреть через линзу на солнце?»
— Потому что собирающая линза может сосредоточить свет в маленькой области, — сказала тётя Ира. — На фестивале лампа безопаснее и понятнее.
— Это мы рассказываем всем?
— Если спрашивают — да. И сами не экспериментируем с солнцем.
— Я и не собирался.
Ника посмотрела на него.
— Ты пять минут назад смотрел через линзу мне на голову.
— Ты не солнце.
— Пока нет.
К открытию у входа собрались первые посетители. Мальчик лет шести сразу схватился за зелёную оправу на манекене.
— Можно померить?
Дядя Слава успел снять её первым.
— Эти — только витринные. А вот рядом есть пустые оправы для примерки.
— А почему у этого дяди голова белая?
— Потому что он манекен.
— А почему у манекена очки?
Юра шепнул Нике:
— Сейчас начнётся.
Действительно началось.
За полчаса к столу подошли двенадцать человек. Один дедушка долго двигал линзу перед буквой и радовался, когда изображение переворачивалось. Девочка в жёлтой кепке спросила, почему через одну линзу глаза кажутся огромными. Мальчик с самокатом пытался угадать «плюс» и «минус», не глядя на цветные хомуты.
— А можно я найду неизвестную? — спросил он.
Ника посмотрела на Юру.
— У нас есть кандидат.
Они взяли обычную прозрачную пластинку от витринной оправы и положили её в третий мешочек.
Мальчик посмотрел через неё на букву.
— Ничего.
— Точно ничего? — спросил Юра.
— Почти.
— Значит?
— Это не линза?
— Верно.
Тётя Ира услышала и сказала:
— Отличное задание. Оставляем.
К обеду возле стола уже висела новая карточка: «Найдите образец, который почти ничего не меняет».
— Вот видишь, — сказал Юра. — Манекен всё-таки помог науке.
— Манекен помог только потому, что дядя Слава перепутал вещи.
— Значит, дядя Слава помог науке.
— Не развивай эту мысль при нём.
Слишком поздно.
Дядя Слава стоял за их спиной.
— Я всегда говорил, что великие открытия начинаются с оформления витрин.
— Нет, — сказала тётя Ира.
— Но звучит хорошо.
— Поэтому особенно нет.
Вечером фестивальный стол убирали вместе. Линзы отправились в отдельную коробку с перегородками. На крышке Ника крупно написала: «УЧЕБНЫЕ. НЕ ДЛЯ ВИТРИН».
Юра добавил ниже: «ДАЖЕ ЕСЛИ ПОДХОДЯТ ПО РАЗМЕРУ».
Дядя Слава прочитал и поставил рядом свою подпись.
Манекен снова смотрел в окно через две одинаковые прозрачные пластинки.
Юра задержался у двери.
— По-моему, ему скучно.
— Кому?
— Манекену. Весь день у всех были линзы, а у него обычные стёкла.
Ника взяла со стойки бумажный кружок с нарисованной красной точкой и приклеила его на правую дужку зелёных очков.
— Всё. Теперь у него декоративный плюс два.
— А увеличивает?
— Только настроение.
Тётя Ира выключила свет.
— Вот это уже кружок воображения. Закрываемся.