Когда Нина вошла в красильню, по полу уже бежала синяя вода.
— Только не наступай! — крикнула тётя Зарема из-за медного котла. — Это индиго. Оно красит быстрее, чем ты успеваешь пожалеть о белых носках.
Нина прижалась к стене и пошла по узкой сухой полосе. В красильне пахло мокрой шерстью, дымом и травами. Под потолком висели мотки пряжи: гранатовые, шафрановые, зелёные, цвета грозового неба. Сегодня их должны были перенести в ткацкую мастерскую. Там заканчивали большой ковёр для нового дома культуры.
Ковёр назывался «Семь дорог». На нём сходились тропы семи горных селений. У каждой дороги был свой цвет и свой узор. Нина помогала Зареме считать мотки и знала: перепутать оттенки нельзя. Если вместо тёмно-зелёной нити взять светлую, дорога к пастбищу внезапно упрётся в реку.
На столе лежала схема ковра — лист плотной бумаги, весь в клеточках и значках. Зарема называла её картой узлов. Один значок показывал цвет, другой — сколько нитей надо связать подряд.
Нина потянулась к схеме, но в этот момент наружная дверь распахнулась. В красильню ворвался порыв ветра. Лист взлетел, ударился о балку и упал прямо в котёл с горячим ореховым отваром.
Зарема успела подцепить его длинной ложкой. Бумага расползалась у неё на глазах. Чернила превратились в серые облака.
— Всё, — сказала она. — Завтра открытие, а половина ковра ещё на станке.
— Копия есть?
— Была у мастера Рашида. Он увёз её в районный центр вместе с заказами. Вернётся ночью, если дорогу не размоет.
За окном громыхнуло. По стеклу прошла первая крупная капля.
Ткачихи ждали пряжу через час. Без схемы они могли продолжать только до середины центрального круга. Дальше начинались семь дорог, и каждая расходилась своим рисунком.
Нина посмотрела на размокший лист.
— Мы же не всё потеряли.
— На нём ничего не видно.
— На нём — да. Но вы красили шерсть по порядку?
Зарема обернулась к полкам. На каждой стояла глиняная миска с короткими обрезками нитей. После окраски от мотка отрезали пробный хвостик и привязывали к бирке. Бирки промокли от пара, надписи на некоторых стёрлись, но сами нити сохранили цвет.
— По порядку, — медленно сказала Зарема. — Сначала центральный круг, потом дороги. Только я красила не одна. Вчера работала Саида, позавчера — Мадина.
Нина разложила образцы на длинном столе. Их оказалось двадцать восемь. Некоторые отличались едва заметно: два красных мотка были похожи, пока один не положили рядом с другим.
— Что ещё осталось от схемы? — спросила она.
Зарема достала коробку с маленькими картонными пластинками. На каждой был завязан один узел будущего ковра. Ткачихи делали такие образцы, чтобы проверить плотность.
— Вот семь дорожных узлов, — сказала она. — Но я не помню, какой откуда.
Нина взяла первый. В нём тёмно-синяя нить обвивала белую, а рядом шла тонкая жёлтая полоска.
— Это похоже на ночную дорогу с фонарями.
— На коврах ничего не рисуют просто «похоже», — отрезала Зарема. — Узор имеет правило.
Она была права. Нина перестала угадывать и стала искать следы.
На обороте каждой пластинки остались проколы от иглы. Где-то их было четыре, где-то шесть, где-то семь. У одной край был помечен зелёной краской. У другой прилипло крошечное семечко.
— Это от чего?
Зарема взглянула:
— От гармалы. Её семена бросают в жёлтую краску. Значит, этот узел делали рядом с жёлтым котлом.
Они нашли образец с семечком и положили к шафрановым нитям. Затем обнаружили узел, на котором шерсть пахла дымом сильнее остальных.
— Чёрный цвет кипятили на дворовой печи, — сказала Зарема. — Там тяга лучше.
Дождь усилился. Вода застучала по жестяной крыше так громко, что приходилось говорить почти криком.
Через двадцать минут они определили четыре дороги. Три оставались спорными: красная с белыми зубцами, зелёная с двумя чёрными точками и голубая с узким коричневым краем.
— Этого мало, — сказала Зарема. — Надо знать ещё длину повторения. Через сколько узлов рисунок начинается снова.
Нина посмотрела на пластинки. Проколы на обороте. Четыре, шесть, семь.
— А разве это не оно?
Зарема пересчитала отверстия на зелёном образце.
— Может быть. Пластинку пришивали к схеме возле нужного ряда. Игла проходила через бумагу каждый раз, когда мастер отмечал повтор.
Они проверили все семь. Число проколов совпадало с тем, сколько элементов помещалось в узоре. Но оставалась главная проблема: в каком порядке дороги должны расходиться от центра.
Нина закрыла глаза и вспомнила готовую нижнюю половину ковра. Она видела её вчера: центральный круг, вокруг него семь маленьких знаков — мост, колос, источник, башня, сад, стадо и мельничное колесо.
— У каждой дороги есть знак селения, — сказала она. — Значит, порядок можно восстановить по тому, что уже выткано.
— Нижняя часть свёрнута под станком. Чтобы её увидеть, надо отпустить натяжение. Если сделать это неправильно, ряды перекосятся.
— А сзади знаки не видны?
Зарема нахмурилась, потом схватила фонарь.
Ткацкая мастерская находилась через двор. Они перебежали под дождём, накрыв коробку с образцами клеёнкой. Внутри работали четыре женщины. Огромный вертикальный станок занимал всю стену. Нижняя часть ковра была намотана на толстый вал, а на виду оставался край центрального круга.
— Схема утонула, — объявила Зарема. — Но мы восстанавливаем её.
Никто не засмеялся и не ахнул. Старшая ткачиха Фатима только подвинула лампу.
— Показывайте, что есть.
Нина пролезла за станок. С обратной стороны узлы выглядели менее нарядно, зато были видны концы цветных нитей. У каждого знака оставался свой маленький хвостик в месте, где начиналась дорога.
— Слева направо, — диктовала Нина. — Чёрная с серым. Жёлтая с белым. Голубая с коричневым. Красная с белым. Зелёная с чёрным. Тёмно-синяя с жёлтым. И последняя — гранатовая с зелёным.
Фатима повторила порядок и положила образцы на пол перед станком.
— Теперь длина повторов.
Они сверили проколы. Четыре, шесть, семь, пять, четыре, восемь, шесть.
— Проверим на одном ряду, — сказала Фатима. — Не спешить.
Ткачихи завязали первые узлы. Каждый узел обхватывал две натянутые нити основы, потом его концы срезали маленьким ножом. Ряд уплотнили тяжёлым гребнем. Появились начала семи дорог.
На голубой дороге коричневый край вдруг оказался толще, чем на образце.
— Стоп, — сказала Нина.
Фатима уже подняла гребень.
— Что?
Нина сравнила моток с пробным хвостиком. Цвет совпадал, но пряжа была другой толщины.
— Это нить для каймы. Она скручена в три пряди. Для дороги нужна в две.
Зарема посмотрела на полку с голубыми мотками и нашла второй, почти спрятанный за мешком.
— Хорошо, что заметила до уплотнения.
Ряд распустили и завязали заново. Потом сделали второй. На третьем узоры начали различаться: где-то появился белый зубец, где-то чёрная точка, где-то жёлтый огонёк.
Фатима отошла на два шага.
— Порядок верный.
К вечеру дождь прекратился. Ткачихи работали сменами. Нина сидела рядом и отмечала на новом листе каждый законченный повтор. Зарема восстановила цвета по образцам и записала, из какого котла был каждый моток. Когда мастер Рашид наконец вернулся с копией схемы, половина семи дорог уже поднялась над центральным кругом.
Он развернул лист и стал сравнивать.
— Цвета совпали. Порядок совпал. Повторы… — Он провёл пальцем по строкам. — Все семь.
— Кроме одной ошибки, — сказала Фатима.
Нина насторожилась.
— Где?
— В старой схеме. Здесь для зелёной дороги указан повтор в пять узлов. А на образце четыре, и на нижней половине ковра тоже четыре. Хорошо, что мы смотрели на сам ковёр.
Рашид долго изучал лист, потом зачеркнул цифру пять.
На открытии ковёр повесили в большом зале. Люди находили дорогу своего селения и спорили, чей цвет ярче. Нина стояла у края и видела то, чего не замечали остальные: один жёлтый узел с крошечным тёмным вкраплением. В шерсти осталось семечко гармалы.
Она не стала его вытаскивать. По этому семечку одна из дорог вернулась на своё место.